И только гордыня и сознание собственного величия были моими спутниками.
Рождались дети, но между нами с Леной все так же не было ничего общего кроме общего тщеславия. Со стороны мы были идеальной семьей. Десять лет в оркестре доказали мне
одно, оркестр это коллективный организм, не возможно достигнуть подлинного успеха в массе. Получив трехкомнатную квартиру по случаю рождения четвертого ребенка я ушел в
свободное индивидуальное плавание.
Что сказать о дальнейшей жизни? Как пианист я был определенно талант, причем это был заработанный трудом прошлой жизни дар. В новой жизни мне не хватало тренировок и
свободного времени. Семья стала грузом. Даже не ожидал подобного эффекта. Моим уделом были вторые и третьи места. Не сделав себе имени, нельзя было надеяться на звания
заслуженного артиста или привычные в прошлом масштабные гастроли. И можно было только мечтать о щедрых гонорарах. Партия бдила и наблюдала, талантов в союзе как всегда
было много. И у большинства был более подходящий для дебюта возраст.
К сорока годам я состоялся как профессионал высочайшего класса, можете поверить мне на слово, я объективен. Однако звезды сложились так, что моя карьера никак не хотела
двигаться в нужном для меня направлении. Нужные чиновники от культуры внесли меня в черный список, думаю всему виной черная зависть. Тем более одну из ключевых
должностей в министерстве культуры занял мой бывший одноклассник, страдающий спазмами черной ненависти, бесталанная мразь.
Флейта, гитара, саксофон, арфа - этого богатства оказалось мало. Я так и не бросал занятий со скрипкой. Думаю с ней, я легко выиграл бы пару конкурсов... детских конкурсов.
Зрелый возраст не лучшее время для развития новых навыков. Увлекся органом, немного уделил внимания аккордеону. Музыка был знакомым злом, сейчас я понимаю, что слишком
боялся неизвестности. Наверное, это была вторая по значимости моя ошибка.
К пятидесяти пришлось проститься с последними надеждами и начать хоронить свои амбиции и мнимые идеалы. В семье был порядок, так казалось со стороны. Хотя возможно
Ленка была счастлива. В финансовом плане мы были самодостаточны, более чем самодостаточны, социалистический союз процветал, всего хватало.
- Ты счастлив сын?
Отец задал этот вопрос на рыбалке.
- Не знаю, жизнь пролетела как... миг, как молния. Иногда жизнь как пламя костра, стоит лишь влететь, сгораешь как паутина...
- Хорошо, что ты это понял. Но я горд, что ты пытался сын...
Эта рыбалка прошла далее в молчании, но так приятно мне не было за всю свою долгую вторую жизнь. Как будто мне открылось что-то очень важное и ценное.
Родители в этот раз жили дольше. Кажется, в прошлой жизни они отдали мне слишком многое.






