ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Личность легендарного древнегреческого поэта Гомера до сих пор остается загадкой, но именно он считается автором величайших памятников мировой литературы – «Илиады» и «Одиссеи», – со славой прошедш... Одиссея Гомер © Вступительная статья. Маркиш С. Наследники, 2018 © Примечания, словарь. Ошеров С. Наследники, 2018 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018 * * * Список «гомеровских открытий» чрезвычайно обширен и до сего дня не закрыт – и едва ли закроется в близком будущем. И все же необходимо назвать еще одно из них – самое важное и самое сенсационное в нашем веке. В ходе раскопок на острове Крите, а также в Микенах, в Пилосе и в некоторых других местах южной части Балканского полуострова археологи нашли несколько тысяч глиняных табличек, исписанных неведомыми письменами. Чтобы их прочитать, потребовалось почти полвека, потому что не был известен даже язык этих надписей. Лишь в 1953 г. тридцатилетний англичанин Майкл Вентрис решил задачу дешифровки так называемого линейного письма «Б». Этот человек, погибший в автомобильной катастрофе три с половиной года спустя, не был ни историком Античности, ни специалистом по древним языкам – он был архитектор. И тем не менее, как писал о Вентрисе замечательный советский ученый С. Лурье, «ему удалось сделать самое крупное и самое поразительное открытие в науке об Античности со времен эпохи Возрождения». Его имя должно стоять рядом с именами Шлимана и Шампольона, разгадавшего тайну египетских иероглифов. Его открытие дало в руки исследователей подлинные греческие документы того же примерно времени, что события «Илиады» и «Одиссеи», документы, расширившие, уточнившие, а кое в чем и перевернувшие прежние представления о прообразе того общества и государства, которые изображены у Гомера. В начале II тысячелетия до н. э. на Балканском полуострове появились племена греков-ахейцев. К середине этого тысячеле

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я же

Прямо в Итаку пойду возбудить в Одиссеевом сыне

Гнев и отважностью сердце его преисполнить, чтоб созвал

Он на совет густовласых ахеян и в дом Одиссеев

Вход запретил женихам, у него беспощадно губящим

90

Мелкий скот и быков криворогих и медленноходных.

Спарту и Пилос песчаный потом посетит он, чтоб сведать,

Нет ли там слухов о милом отце и его возвращенье,

Также, чтоб в людях о нем утвердилася добрая слава”.

Кончив, она привязала к ногам золотые подошвы,

95

Амброзиальные, всюду ее над водой и над твердым

Лоном земли беспредельный легким носящие ветром;

После взяла боевое копье, заощренное медью,

Твердое, тяжкоогромное, им же во гневе сражает

Силы героев она, громоносного бога рожденье.

100

Бурно с вершины Олимпа в Итаку шагнула богиня.

Там на дворе, у порога дверей Одиссеева дома,

Стала она с медноострым копьем, облеченная в образ

Гостя, тафийцев властителя, Ментеса; собранных вместе

Всех женихов, многобуйных мужей, там богиня узрела;

105

В кости играя, сидели они перед входом на кожах

Ими убитых быков; а глашатаи, стол учреждая,

Вместе с рабами проворными бегали: те наливали

Воду с вином в пировые кратеры; а те, ноздреватой

Губкой омывши столы, их сдвигали и, разного мяса

110

Много нарезав, его разносили. Богиню Афину

Прежде других Телемах богоравный увидел. Прискорбен

Сердцем, в кругу женихов он сидел, об одном помышляя:

Где благородный отец и как, возвратяся в отчизну,

Хищников он по всему своему разгоняет жилищу,

115

Власть восприимет и будет опять у себя господином.

В мыслях таких с женихами сидя, он увидел Афину;

Тотчас он встал и ко входу поспешно пошел, негодуя

В сердце, что странник был ждать принужден за порогом;

приближась,

Взял он за правую руку пришельца, копье его принял,

120

Голос потом свой возвысил и бросил крылатое слово:

“Радуйся, странник; войди к нам; радушно тебя угостим мы;

Нужду ж свою нам объявишь, насытившись нашею пищей”.

Кончив, пошел впереди он, за ним Афинея Паллада.

С нею вступя в пировую палату, к колонне высокой

125

Прямо с копьем подошел он и спрятал его там в поставе

Гладкообтесанном, где запираемы в прежнее время

Копья царя Одиссея, в бедах постоянного, были,

К креслам богатым, искусной работы, подведши Афину,

Сесть в них ее пригласил он, покрыв наперед их узорной

130

Тканью; для ног же была там скамейка; потом он поставил

Стул резной для себя в отдаленье от прочих, чтоб гостю

Шум веселящейся буйно толпы не испортил обеда,

Также, чтоб втайне его расспросить об отце отдаленном.