— Она п-полагает, что живые д-друзья на м-меня д-дурно в-влияют.
— Ясно.
Я протянула ему синюю ягоду, которую он молча сунул в рот. Разжевал. Задумался. И сам потянулся за следующей.
Нет, будем верить, что малина не ядовита.
— Слушай, — я почесала кота за ухом, и тот заурчал.
Как живой получился! Вот не даром я двое суток без сна провела… все вспомнила, чему учили, а чему не успели, сама дошла.
— А как ты его вообще…
— Н-на них м-магия с-слабо д-действует. П-пришлось р-руками шею л-ломать…
Руками? Как-то не выглядел Эль способным на этакое зверство.
— И где тебя такому научили?
Ухо нервно дернулось.
— Н-на границе. Я там д-два г-года п-провел…
Побег малины нежно прилег на эльфово колено… и в венчике листьев показалась ягода. Вот подхалим… это я про малину. А еще сторожевая.
— И как оно?
Я про границу всякого слышала. Но сама и из города выезжала нечасто.
— Хорошо… — он прикрыл глаза и добавил. — Очень хорошо… там мамы не было.
Он замолчал. И я ни о чем не спрашивала.
Оно мне надо, влезать в чужие проблемы, когда своих с избытком?
— Я п-посижу н-немного?
— Посиди.
Лавки мне не жалко. Цикад тоже. И малины хватит на двоих… в конце концов, малина на двоих — это еще ничего не значит.
Громко так.
Тоненько.
Нет, как его можно было принять за закныша… и вообще…
…ничего, за упыря возьму втрое. Чтоб на будущее знали, как несчастных некроманток, жизнью обиженных, в заблуждение вводить.
Упырь метался, то и дело натыкаясь на надгробья. Он верещал и подпрыгивал, смешно тряс головой и, кажется, отплевывался. Уйдет же, зараза этакая… лови его потом по окрестностям.
И я сползла с дерева.
— Эй ты… — голос мой прорезал ночную тишь, и ответом ему стал жалобный плач козодоя. Упырь, как ни странно, услышал. Он дернулся всем телом, извернулся и, опустившись на четвереньки, кинулся на меня.
Быстро кинулся.
Вот же…
Зараза…
Брызнули комья земли. И шкура упыриная треснула, выпуская острейшие иглы. Я же, нервно сглотнув, сделала единственное, на что была способна: огненный шар.
От страху, не иначе, — гворхов до того я только в университетском музее и видела — шар получился ярко-белым, стабильным и, главное, полетел именно туда, куда его послали: прямиком в оскаленную пасть. Щелкнули челюсти — нежить, даже высшего порядка, к обучению не способна — и спустя мгновенье раздался взрыв.
Глаза я закрыть успела.
Только и успела, что закрыть глаза…
…нет, день определенно не задался.
А ведь так хорошо все начиналось. Сестрица моя, в кои-то веки уняв любовное томление, ушла в работу. И не просто так ушла, а первый серьезный заказ выполняя, как ни странно, но зелье ее и вправду нашло покупателя, пусть речь шла о пробной партии, но близость честного заработка подействовала на сестрицу самым чудесным образом.






