За всю её недолгую семнадцатилетнюю жизнь ей ещё никогда не приходилось оказываться в подобных условиях, но что значили телесные муки по сравнению с муками душевными? Весь её заботливо выстроенный внутренний мир, основанный на множестве прочитанных книг, разговорах сверстников, учителей и собственных фантазий рушился как карточный домик.
Всё началось внезапно и без какого-либо предупреждения…
— Это возмутительно! — Пророкотал барон Фесс, в очередной раз пересекая по диагонали обширную гостиную своего родового имения. — Какое право имеют эти выскочки принимать какие-либо законы без одобрения Аристократического Совета?! Это идёт вразрез со всеми традициями! — Мать семейства как обычно в таких случаях тихо сидела в уголочке и ждала, пока распалённый собственными многократно повторёнными «вескими» доводами муж достигнет нужного градуса возмущения, чтобы умело вставить ещё пару фраз, которые станут основой следующего получасового монолога.
Мари наблюдала подобные сцены почти ежедневно. Барон был очень решительным человеком, способным идти в выбранном направлении, снося все препятствия, проблема была лишь в создании необходимого настроения, когда же он достигнет состояния холодной ярости, любая попытка переубедить его будет обречена на провал, только ещё больше его распаляя. Жена как никто другой умела пользоваться этими особенностями его характера, поэтому именно она стала тем человеком, к которому обратился граф Гонкорд, нуждающийся в союзниках. И, надо сказать, на этот раз она не просто оказывала услугу могущественному аристократу, но и сама вполне разделяла его устремления. Её уже давно раздражала та бесцеремонность, с которой новый король перекраивал устоявшиеся отношения. Раньше она всегда знала, к кому следует обратиться за положительным решением какого-либо бюрократического вопроса, теперь же все эти люди оказались заменены какими-то выскочками с улицы, имеющими наглость заявлять, что «решение земельных вопросов в пользу какого-либо лица возможно только по взаимному согласию или через королевский суд». При этом, в конце концов, соответствующая бумага всё равно должна была быть выписана ими! Так почему не поспособствовать родовитой аристократке в столь малом вопросе, причём далеко не за бесплатно? Возмутительно!
— Ну, хорошо! Будем считать, что убедил. Но курировать обучение женщин будешь лично. Если решишь арестовывать стариков и детей — аналогично. И потом не плакайся «папочке», когда ничего путного из этой затеи не выйдет!
* * *
Мари, баронесса Мерц, младшая и единственная дочь барона Фесса Мерц, чувствовала себя ужасно.






