— Я не слышала, чтобы кто-то из моих знакомых говорил, что собирается свергнуть короля. — Осторожно сказала она. — И я сама тоже этого никогда не говорила.
— Знали ли вы о планах графа Рика Гонкорда, намеревающегося устроить мятеж против законной власти?
— Я не… думаю, что… — Пролепетала Мари.
— Да или Нет? — Отрезал судья.
— Нет, я… — Огонь снова окрасился алым.
— Хорошо, этого достаточно. — Прервал девушку другой судья, до этого момента сохраняющий молчание. — Остальные доказательства вашей вины уже собраны. Перед тем как мы вынесем приговор вы можете сделать чистосердечное признание, указав всех, кто по вашему мнению участвовал в заговоре. Это может облегчить вашу участь… — Судья некоторое время ждал, но Мари подавленно молчала, не собираясь предавать своих близких и друзей.
— Учтите, что в случае отказа говорить к вам могут быть применены пытки. — Попытался он надавить, но даже угроза насилия не смогла переломить её упрямства.
— В таком случае огласим приговор… — Продолжил судья. — Мари Мерц! Вы признаётесь виновной в пособничестве мятежу против законной власти. Вы пытались лгать во время судебного заседания и отказались от чистосердечного признания. В связи с этим вы приговариваетесь к максимально возможному наказанию — пятнадцати годам воинской службы без права пересмотра. Следующий!
* * *
Столь стремительное вынесение приговора не оставило Мари времени морально подготовиться и следующие несколько минут выпали из её памяти. Кажется, она куда-то шла, ведомая конвоирами… Очнулась она только когда руки сильно дёрнуло — оказалось, что браслеты успели присоединить к длинной цепи, закреплённой к большой телеге далеко впереди. Рывок цепи означал, что телега тронулась, и ей следовало идти вперёд вместе с множеством других арестантов, находящихся в точно таком же положении. Вдоль цепи с обеих сторон проскакали всадники, щедро раздавая удары древком копья тем, кто не спешил подняться с земли.
Потом пленники долго шли. Через несколько часов Мари совсем выбилась из сил и держалась в строю только на гордости… и страхе, что с ней поступят так же как с одним тучным молодым парнем, который отказался идти час назад и с тех пор ехал в телеге — после того количества ударов, что он получил, идти дальше он, действительно, уже был не способен физически. Но вот силы ей отказали окончательно, и она повисла на натянувшейся цепи. К удивлению, бить её никто не стал. Оставшийся путь она провела в телеге рядом с тихо стонущим толстяком. Ей даже удалось несколько часов поспать — впервые с момента ареста.
Дальнейший путь был долгим и однообразным. Они останавливались около каждого более-менее крупного города, где часть людей отцепляли и уводили, присоединяя вместо них других.






