Только после этого начал вытаскивать одну часть бревна, на край и допиливать оставшиеся участки. На одно бревно ушло минут сорок, но зато подрос до второго уровня дровосек.
Так я и работал, и когда была разрублена последняя чурка, прошло ещё четыре часа, а если считать с начала работ, то прошло чуть более шести часов. Под самый конец, у меня поднялись не три, как я думал, а четыре характеристики, четвертой был дух. За час до этого еще пришло одно сообщение, о повышении репутации у библиотекаря, видать, он только сейчас обратил внимание на оставленную мной записку. А вот дровосек на третий уровень так и не поднялся.
Покончив с работой, убрал на место весь инструмента, а там, где раньше стояли козлы нашел ещё и метлу, ею вымел двор от щепок. Место, где я пил и постоянно обливался водой, присыпал опилками, чтобы грязь не разводить. И только после того, как все было убрано, а все дрова нарублены направился в таверну, доложить об окончании работ.
Пройдя, так же, как и когда пришел сюда, через кухню, вышел в общую залу. Тут уже было народу заметно больше, но еще оставались свободные места, в основном одиночные по разным темным углам зала. Трактирщик, как и в первый мой приход, сюда, стоял у барной стойки и натирал одну из многочисленных кружек. К нему я и направился.
— Уже справился, — спросил он меня, как только я подошел.
В ответ я только кивнул ему.
— Ну, пошли, посмотрим, на итоге дел труда твоего, — витиевато высказавшись, и отставив кружку, а тряпку заткнув за пояс, отправился на кухню. Я следовал за ним. Идти было не далеко, и уже через пару мгновений мы стояли на заднем крыльце и осматривали задний двор.
Внимательно осмотрев двор, трактирщик, удивлённо крякнув, посмотрел на меня, потом на поленницу, полную дров, да еще отсортированную по размеру поленьев. Прошелся по прибранному двору, и даже пару раз шаркнул, по присыпанной опилками луже, после чего вернулся ко мне, и молча, пригласил за собой.
По пути обратно, он показал мне идти дальше, а сам задержался на кухне, отдавая какие-то распоряжения. Выйдя в общую залу, думал сначала сесть за оставшиеся, немногими свободными, столики, но всё же решил дождаться трактирщика у стойки. И правильно сделал, я даже толком не успел пристроиться за стойкой, как из кухни вышел трактирщик, в одной руке он нес поднос, заставленный всякой снедью, а в другой, нес небольшую котомку.
— Уважил ты меня, так уважил, — произнес он, ставя предо мной поднос, — давно не видел я столь добросовестного работника, не хочешь остаться у меня на постоянку?
— Извини уважаемый, — поклонился я в своей манере ему, — но я вижу дрогой свою судьбу, но, если позволишь, еще приду к тебе за работой.






