– Чего разлегся? Немедленно вставай и освобождай меня! – никак не желал угомониться божок, надоевший до зубовного скрежета.
Как же он меня достал! Прикончу паршивца, как есть прикончу. Вот только поднимусь на ноги и сразу кинжалом прямо в уродскую морду ткну, авось повезет и подохнет.
Разумеется, пронзительные призывы остались с моей стороны без внимания. Я вдруг обнаружил, что каменные плиты на полу обладали крайне полезным свойством не нагреваться под солнечными лучами. Приятная прохлада холодила, давая небольшое успокоение гудящей голове.
– Эй, ты чего? Я же все еще связан. Поднимайся и ломай эти богопротивные механизмы. – Пауза. – Надеюсь, ты там не умер, – в голосе Йогар-гал, пожалуй, впервые проскользнули нотки искреннего беспокойства.
Не за меня, ясен пень, о себе волновался, мерзавец. Кто его выпустит на волю, если я умру? Он тут может годами сидеть, пока окутывающая аквариум алхимическая машинерия в связке с магическими плетениями не разрушатся.
– А я знаю, что с тобой случилось. Хочешь, расскажу? Надо признать, никогда не видел ничего подобного. И вообще не думал, что такое возможно, – решив зайти с другой стороны, поведал божок.
Тут уж волей-неволей навостришь уши. Как-никак речь шла о собственном организме. То есть здоровье. Что-то мысли путаются, а вырубиться вновь так и не получалось. Только и оставалось, что лежать, наслаждаясь прохладой от пола.
Хм-м, а солнце бьет все ощутимее, видать время к обеду. В тенечек, что ли, отползти. Там и холодок, и света поменьше.
Подумал без особой охоты, любые движения в данный момент вызывали острое неприятие. Ползти разве что, и то очень и очень медленно.
– Будешь лежать дальше, рискуешь потом вовсе не встать, – не унимался упрямый уродец. – Тебе сейчас надо срочно провести коррекцию дара, иначе он сожжет тебя изнутри.
Коррекцию дара? О чем эта жаба толкует? Как же мне хреново, кто-нибудь пристрелите меня уже наконец.
– Я тебе серьезно говорю, мальчик. Если прямо сейчас не встанешь, то уже ближе к вечеру очень сильно пожалеешь об этом. И нынешние страдания покажутся лаской.
А вот это уже не на шутку испугало. Будет еще хуже? Тогда уж точно лучше сразу вниз башкой с башни, чтобы не мучиться.
С трудом, со стонами, придерживая голову одной рукой, а второй помогая телу приподняться, я кое-как принял сидячее положение, умудрившись каким-то образом прислониться к стене, как раз в теньке и подальше от солнца.
– Вот, молодец, – поощрительно пропищал Йогар-гал.
Я уже говорил, что ненавижу его мерзкий голосок?
– Выкладывай, мерзкая жаба, что со мной происходит? – едва слышно прошептал я, в изнеможении откидываясь назад.
– Тебе никто не говорил, что стоит вести себя вежливо с теми, кто, возможно, спасет тебе жизнь?
Он еще издевается.






