И уже через него попробуй дотянуться до воздвигнутой преграды вокруг пламени чужой магии.
Прозвучало вроде просто. Почти инструкция по пунктам.
Я медленно сполз по стенке, снова усевшись на пол. И попытался выполнить требуемое. Получилось не с первого раза, но получилось. Воздвигнутая стена воспринималась очень четко. И как я этого раньше не замечал? Это же очевидно.
«Покрутившись» вокруг и «осмотрев» творение призрачного меча со всех сторон, я пришел к выводу, что преграда не прослужит долго.
Меч Шахода (как называл призванное оружие сам божок), пытаясь не пустить обратно внутрь себя дар алхимика, построил некое ограждение вокруг пылающего жара истинной магии.
И надо сразу подчеркнуть, я в этом процессе принимал участие постольку-поскольку. Не вырубился сразу, поддержал клинок в реальном мире нужное время и все, большего не требовалось. Остальное эфирное оружие сделало само.
– Ну что, чувствуешь? – Йогар-гал поерзал, устраиваясь поудобнее на краю аквариума.
– Да, – мрачно откликнулся я, прислоняясь гудящим затылком к прохладе неровной каменной кладки.
Тишина, уродец сопел, пыхтел, но держал паузу, не спеша лезть с расспросами. Догадался, что новости не радостные.
– Дней пять, может семь, – наконец сообщил я, отлипая от стены.
Оглядев себя, мимолетно подумалось, что не помешало бы помыться. Одежда залита кровью волшебника почти полностью. Засохшая бурая жижа щедро приправлена собственным потом и сверху припорошена пылью. Короче, полный трындец.
Правое плечо ноет. Колотая рана покрылась корочкой, но еще, естественно, не зажила. Проклятый старик с его уродской магией вырастающих невесть откуда острых шипов, чтоб ему на том свете икалось.
Рассеянный взгляд случайно уперся в груду останков алхимика. Синие тряпки расползшегося балахона лежали вперемешку с кусочками скелета и костной пылью. Больше ничего от Пауля Гренвира не осталось.
Неподалеку обнаружился треклятый свиток. Трубочка старинной бумаги лежала рядом с тем, что раньше было рукой двухсотлетнего чародея, а сейчас походила на сухую ломкую ветку странного серого цвета. Ну и гадость.
Я подполз к древней реликвии, протягивая к ней руку.
– Не-еет!!! – протяжным визгом заорал из своей банки Йогар-гал, стоило моим пальцам коснуться желтоватого пергамента.
– Теперь-то уж что, – проворчал я и, не обращая внимания на непрекращающиеся вопли, подхватил свернутый в трубочку короткий листок.
Развернул, тупо уставился в непонятные закорючки, почесал затылок. М-да, прямо китайская клинопись какая-то. Или, что скорее всего, мертвый язык.
Что любопытно, черное пятнышко бесследно исчезло. Процесс аннигиляции, как получилось с деревянной ложкой в харчевне и травинкой в поле, не пошел до конца. Уничтожить реликвию не так просто, как обычные предметы.






