ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Средневековье… терпкий глоток изысканного вина, хмельной аромат свежего эля, прекрасные дамы, рыцарские турниры, поединки чести… Нет… озлобленные крестьяне, кровожадные дезертиры, жестокие маги, бе... Алхимик Алекс Каменев © Алекс Каменев, 2020 © ООО «Издательство АСТ», 2020 * * * Отравление исключалось. Как и шутки с вывозом в лес. Не школьники уже давно заниматься такой ерундой. Что потом? Выпили, закусили, болтали о том о сем. Затем Димка достал какую-то старинную безделушку. Он любил покупать всякий древний хлам. Вещица напоминала расческу, типа гребенки-заколки, не знаю, как называются штуки, чем девицы расчесывали волосы в стародавние времена. Точно! Я этой хреновиной укололся. Вертел в руках, мысленно удивляясь человеческим привычкам к коллекционированию всякой ерундовины, что вряд ли пригодится в жизни современного человека, а затем на кончике пальца выступила капелька крови. И всё. Дальше как отрезало. Темнота и беспамятство. Очнулся здесь. – Бред какой-то, – вслух пробормотал я. И пораженно замолк. Голос не мой! Какого хрена?! Занятый размышлениями о причинах появления в незнакомом месте, я до этого мгновения ни на что больше не обращал внимания. И только сейчас додумался посмотреть на руки. Не мои! Руки, мать их перемать, не мои! Слишком маленькие. Узкие запястья, вытянутые кисти, тонкие пальцы. ДЕТСКИЕ РУКИ!!! О господи! Я принялся судорожно ощупывать себя и с каждой дальнейшей секундой приходил во все больший ужас. Забыл о боли. Забыл об окружающем лесе. Забыл обо всем. Потому что тело принадлежало не мне. Тело не мое! Как такое может быть? Первая мысль – галлюцинации. Точно, укололся древней железякой, схватил столбняк, привезли в больницу, накачали лекарствами. Теперь лежу под капельницей, ловлю приходы. Или хуже. Подхватил какую-нибудь гадость от долбаной расчески. И тоже сейчас валяюсь в палате под тоннами мощнейших антибиотиков. А вокруг – результат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Пауль Гренвир? – неуверенно протянул он и тут же удивленно воскликнул: – Этот старый злобный ублюдок до сих пор жив?

– Жив, куда же он денется.

– Я помню, нам про него рассказывали, когда мы были еще детьми. И уже тогда он считался невероятно старым. Говорят, ему лет двести.

– И умирать все не хочет, – граф хищно оскалился. – А главное, он единственный, кто плевать хотел на всех королей, вместе взятых. И если ему заплатить, то запросто согласится сломать печать на свитке.

– У старца из башни Истинный дар алхимика, не уверен, что его хватит взломать Печать крови, – возразил младший брат.

Карзани выпрямился, длинные руки скрестились на груди, ворот камзола помялся, протестуя против неподобающей для вельможи позы.

– Эта тварь достаточно прожил на свете, чтобы научиться всяким фокусам. Уверен, он найдет способ обойти запрет, не использовав напрямую силу.

Граф упругой походкой зверя, почуявшего добычу, прошелся вдоль края стола.

– Эй! Кто там! – крикнул он повелительно.

Скрипнула дверь, в приоткрывающуюся щель опасливо заглянул стражник, один из двух, дежуривших на часах у кабинета господина.

– Да, ваша милость? – воин старался не смотреть в глаза хозяину.

– Немедля передай командиру, чтобы собирал отряд. Полсотни конных латников. И пусть приготовят обоз на пять дней пути. Выступаем ранним утром.

Рауль удивленно приподнял брови.

– Ты собираешься ехать сам?

Граф пренебрежительно покосился на младшего родственника.

– Если не верну свиток, я покойник. Король не простит. Доверять возвращение кому-то еще, значит, отдавать свою жизнь в чужие руки.

Он не сказал вслух, что будь хоть малейшая возможность как-то избежать опасной поездки, то без раздумий сделал бы это. Но выхода действительно не оставалось.

Еще древние правильно говорили: если что-то хочешь сделать хорошо – делай это сам. Доверять судьбу благородного графа Карзани каким-то бестолочам из простонародья? Или даже… аристократ покосился на сидящего за столом родственника… единокровному младшему брату? Нет, он не глупец, чтобы так поступать.

Отправится лично. Через Длинный пролив на корабле, прямиком в Заррию.

* * *

Получив благожелательное напутствие на дорожку: не разбей опять черепушку и не вздумай мешок потерять, я отправился в путь.

До ночи еще оставалось часов шесть-семь, на улице достаточно светло. С учетом времени на дорогу пришлось выходить прямо сейчас.

В отличие от вчерашнего дня, на этот раз старик меня немного экипировал для экспедиции.