Она выпила все шампанское в одиночку.
Напитки здесь были не так хороши на вкус, как те, что она делала себе на острове. Здесь в кубиках льда была сера или что-то еще.
К ее столику подошла хорошо одетая женщина с ужасным дыханием и наклонилась над Сэмом. Она помахала ему соломинкой для коктейля. Она сказала, что он чудесный малыш.
– Чем это мы благоухаем? – спросила она Перл. – Шоколадом или ванилью?
Перл растерянно взглянула на Сэма, а затем на женщину.
– Это просто выражение такое, сельское, – сказала женщина. – В смысле это мальчик или девочка?
– О, – сказала Перл.
Приятные здесь люди, подумала она. Сэм дернулся у нее на коленях. Перл закрыла глаза и допила джин.
Когда она снова открыла глаза, женщины уже не было. По другую сторону помещения, за рядами бутылок, было зеркало. Перл выглядела не лучшим образом. Она заметила в зеркале, что рядом с ней появилась парочка с маленьким аллигатором на столике. Когда Перл повернулась в их сторону, она увидела, что не ошиблась. Аллигатор был совсем небольшим, как те чучела, что продаются в магазинах сувениров на юге, рядом с желе из тропических фруктов. Но этот был живым. Он плавно шевелил лапками, шелестя, словно листва.
– Это как-то слишком, Эрл, – сказала женщина.
– У него елда внутри размером с него самого, – сказал Эрл. – Ты это знаешь? Вот же зверюга.
Перл уверенно написала на счете номер своей комнаты. Она встала и направилась к выходу из бара. Казалось, ее ноги были завернуты в матрас.
Ее неспешное движение нарушил бармен.
– Мэм, – сказал он, – вас к телефону.
Она подошла к телефону без всякого удивления и, переложив Сэма на другую руку, поднесла трубку к уху.
Там никого не было. Только еле слышное пение. Вроде детской дурашливой песенки. Или, может, что-то было не так с ее внутренним ухом.
Она повесила трубку и вышла в холл. Поднялась на лифте на пятый этаж. Прошла по длинному коридору. Ей встретилась горничная, которая толкала тележку, собирая обеденные подносы, оставленные постояльцами у дверей. Горничная жевала сыр.
Перл пришлось повозиться с замком в свою комнату, и она распахнула дверь настежь. В комнате было прохладно и тесно. Кто-то прикатил колыбель на колесиках. Там были колыбель, и кровать, и стул.
На стуле сидел Уокер, глядя на нее.
– Привет, – сказал он.
Он встал и коснулся пальцами ее лица.
– Дорогая, – сказал он.
Дом был меблирован. Домохозяйка каждый день приходила к Перл поболтать. Она рассказывала ей о муже. Ее мужа звали Артур, и ему было пятьдесят пять.
– Как раз в том возрасте, когда большинство мужчин начинают сбавлять обороты, – говорила она Перл. – Но Артур еще ого-го.
Эта женщина рассказывала Перл, что ее муж особенно возбуждался после того, как распылял по дому средство против насекомых.
– Я это заметила в прошлом году, – сказала она.






