ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В книге рассказывается об одном из крупнейших полководцев всех времен и народов — Ганнибале, о борьбе Карфагена и Рима в III–II вв. до н. э. и причинах, приведших Карфаген к гибели. И. Ш. Кораблев ГАННИБАЛ * Серия «СЛЕД В ИСТОРИИ» Вступительная статья С. Ю. Янгулова © Оформление, изд-во «Феникс», 1997 © Обложка С. Царёв, 1997 Моей матери, Юлии Борисовне Великий Карфаген вел три войны. После первой он еще оставался великой державой, после второй он еще существовал, после третьей он был уничтожен. Бертольд Брехт ИНТЕРМЕЦЦО АНТИЧНОЙ ИСТОРИИ Предлагаемая читателям книга о Ганнибале — очередная в серии «След в истории», выпускаемой издательством «Феникс». Впервые работа И. Ш. Кораблева увидела свет в 1976 г., сразу вызвав интерес не только у специалистов, но и у многих любителей истории. Книга была переиздана в 1981 г., а в 1984 г. переведена на армянский и болгарский языки. Мало кто знает и по сей день, что неизвестная даже специалистам фамилия Кораблев стала псевдонимом одного из крупнейших отечественных историков древнего мира Ильи Шолеймовича Шифмана. Третье издание «Ганнибала» (уверен, не последнее) — лучшая дань памяти автору, которого, к глубочайшему со жалению, уже нет с нами. И.Ш. Шифман родился в 1930 г. Научные занятия он начал в 1948 г. на восточном факультете Ленинградского университета, куда поступил, собираясь посвятить себя изучению гебраистики и семитологии [1] . Вскоре начинается период откровенного антисемитизма и борьбы с космополитизмом, в результате чего кафедра семитологии ЛГУ в 1950 г. была закрыта. После этого Илья Шифман переводится на исторический факультет, который заканчивает в 1953 г. как историк- античник. Еще будучи студентом, он проявил глубокий интерес к избранной науке. Но, получив диплом, начинающий ученый оказывается в глуши, в казахском городке Лягуде и там работает преподавателем истории. Спустя несколько лет Шифман, сохранивший интер

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И далее [9, 23, 4]: «Хотя и невероятно, чтобы одни и те же натуры обнаруживали противоположнейшие качества, но, вынужденные приспосабливаться к изменяющимся обстоятельствам, некоторые властители обнаруживают противоречащее их характеру отношение к окружающим, так что из-за этого их природные свойства не только не проявляются, но скорее затемняются». Приведя фактический материал, подтверждающий, как он думает, его точку зрения, в том числе рассказав о некоторых предосудительных, если подходить с «обычной» меркой, поступках Ганнибала, совершенных либо под влиянием друзей, либо под воздействием политической необходимости, Полибий заключает [9, 26, 10–11]: «Вот почему очень трудно говорить о характере Ганнибала, так как на него влияли и советы друзей, и положение дел. Достаточно, что у карфагенян он слыл сребролюбцем, а у римлян — жестоким». Как можно видеть, Полибий вовсе не отрицает ни своекорыстия, ни жестокости Ганнибала, хотя и пытается (и это кажется нам принципиально неприемлемым) снять с него личную ответственность за те или иные деяния.

Конечно, нельзя не считаться с тем, что наши сведения о Ганнибале мы черпаем преимущественно из сочинений, воспроизводящих римскую точку зрения или приспосабливающихся к ней. Поэтому едва ли можно до конца им доверять, когда они приписывают Ганнибалу чрезмерные пороки. Можно полагать, что Ганнибал в этом отношении сколько-нибудь существенно не отличался от своих греческих и римских коллег; напомним, что в древности (да и только ли в древности?) грабежи, насилия, опустошения и порабощение составляли, если можно так выразиться, повседневный быт войны. Уничтожение Мотии и Коринфа, Сагунта и Карфагена, Нуманции и Иерусалима, трагедия самого Рима, захваченного и ограбленного вандалами, привлекли внимание современников лишь размахом того, что происходило. Настороженность вызывают и чрезмерные восхваления пунийского полководца, преувеличенное восхищение его талантами. В одних случаях, когда об этом говорят враги римлян, здесь отчетливо прослеживается ненависть к Риму, в других — желание преувеличить славу Рима, который сумел в единоборстве одолеть столь грозного противника, в третьих — выделить из плеяды римских военачальников Сципиона, одержавшего единственную будто бы и решающую победу над Ганнибалом в битве при Заме.

И все же факт остается фактом. Разгромленный и затравленный врагами, переживший крушение всех своих надежд и замыслов, изгнанник, доживавший свои дни вдали от родины, он был приравнен к величайшим полководцам своего времени, поставлен рядом с Александром Македонским.