Ходит, рот раскрывши:
— Да не было ж тут ничего! Тут же всего три года назад… Вай! Вали Иван, ты повелитель джинов! Только эти проклятые умеют так быстро и красиво строить! Вай!
Приятно, но не будем отвлекаться.
— Муса, нужно, чтобы мои товары шли в Саксин и обратно без проблем.
— О, досточтимый вали Иван! Аллах благоволит тебе! Редкий караван проходит этим путём без потерь. А ты лишился всего лишь нескольких слуг, твои товары не пострадали. Говорят, что раньше, когда этими землями владели нечестивые иудеи-хазары, да сгинут они в когтях иблиса, на берегах великой реки был порядок, караваны шли по благоустроенной степи, от стоянки к стоянке. Караван-баши даже не выставляли охрану ночью! Потому что служители караван-сараев охраняли их покой, а воины кагана, да сгорит он в аду, истребляли разбойников на десять дней пути. Увы… Я хотел сказать, слава Аллаху! Слово Пророка достигло ушей великого Аламуша! Твои храбрые предки, хоть и не поняли неизъяснимой мудрости правильного учения, но сокрушили своими мечами нечестивцев. И воссиял в этих диких прежде краях свет самой последней истины!
— В смысле: купцов начали резать на каждом шагу? Муса, ты много общался с ташдаром? Так густо изливать млеко мудрости и нектар благочестия — его манера. Давай проще, давай о деле. Что делать с этими… чудаками, которые пытались ограбить? Караван надо повторить. А они повторят нападение. Возможно, более успешно.
Муса сокрушенно кивал.
— Повторят. Обязательно повторят. Такова их природа. Злобные язычники, не воспринявшие истинного учения. Покарай их три раза Аллах противоестественным способом.
— Понял. Что делать?
Длинная нудная беседа. Попытка структурировать размазанные, наполненные неопределёнными надеждами на милость бога — Аллаха или Христа (Николай присоединился), высказываниями.
Члены гос. совета звереют от тоски, но умных мыслей не высказывают. И я молчу: неужели эти очень неглупые мужики… и, пардон, не менее умные бабы, не могут чётко сформулировать варианты? Что же с ними будет, если со мной, не дай бог…
Наконец, Гапа не выдержала:
— Что вы телитесь, мужи добрые?! Сопли жуёте, время переводите! Запоминай, Воевода. Пути три: не ходить, убить, заплатить. А, ещё: ходить. Но не по Волге, а через… Ну, вы поняли.
У Мусы — челюсть на груди, борода на коленях. Чтобы баба… знатным мужам… в лицо… таковы слова…
Следом вскакивает Ольбег, весь красный, набычившийся:
— Убить! Их всех! Они наших людей…! Изменнически! Истребить!
Чарджи нет, по Сухоне шастает. Замещающий его Салман начинает на Ольбега порыкивать:
— Молод ты ещё. Видал мало. Там бойцы… хрен убьёшь. Он тебя наперёд… пополам сделает.
Муса кивает:
— Истребить… ай, тяжело.






