Как они это делают – сие тайна великая есть, но я думаю беда в этом постоянном хаотичном отступлении. Образовываются разрывы и через эти разрывы тут же, как мандавошки, лезут сектанты. Стратегической авиации и массированных бомбардировок, ясен пень, нет, но вот штурмовики – серьёзный головняк. Эти резвые, летают низко и вылавливать их в условиях отсутствия густой сетки ПВО тот ещё гемор. Так что появляются они частенько, а на марше при отступлении так прямо роятся. Высоты низкие, скорости высокие, серьезное и злое ПВО в это время либо само отступает, либо не успевает реагировать – штурмовики появляются внезапно, наносят один-два удара и сваливают. Полевые ЗРК справляются херовенько, а истребителей на всех не напасёшься, так что все должны это учитывать и постоянно быть в тонусе. Ещё есть пара случаев, где наши зазевались и их накрыли реактивной артиллерией. Это самое херовое. Там вероятность превратиться в добротно прожаренный стейк, щедро сдобренный железом, стремится к бесконечности. Тем шлимазлам, которым посчастливится попасть в такую жопу – закапывайтесь куда только можете. Если вам не повезёт – то оставшимся хотя бы хоронить вас не придётся. И да, реактивная прилетает в двух случаях – обосралось ПВО и допустило к вам авиаразведку, или обосрались вы сами и не обнаружили и не загасили наземных корректировщиков. Поэтому особое внимание нужно уделять маскировке и защите периметра, а на марше – обязательно держать арьергард и отсекать особо ретивую разведку противника. В общем, как-то так.
Макс выдержал паузу, давая присутствующим время, чтобы обдумать услышанное. Все они тут были тёртыми калачами, разве что кроме Андрея, но ему Макс всецело доверял. Выждав немного, он решил закончить разговор:
– Знаю, как всё это звучит – будто жути нагоняю, но вы тут все не вчерашние. Все мы должны понимать куда попали и что нас тут ждёт. Личному составу это доносить необязательно, по крайней мере, точно не в такой форме – сами понимаете почему, но вы должны держать ухо востро и быть готовыми к неожиданностям в любой форме. Враг силен и хитрожоп. Так что бдим и не бздим.
После этого было задано ещё несколько вопросов, а затем разговор окончился и все ушли в задумчивости. Корнеев за всю дорогу не промолвил ни слова, а по приходу в расположение отряда сразу куда-то подевался. Андрей, помня слова Родионова, некоторое время размышлял правильно ли будет держать людей в неведении. Ему казалось, что все должны быть в курсе обстановки и возможных опасностей, все имеют право знать, но в итоге он решил всё-таки поступить так, как требовал опытный Родионов, и не стал рассказывать бойцам ничего лишнего, а лишь в общих чертах поведал обстановку. Затем, желая побыть наедине с самим собой, он, как и Лёша, тоже ушёл.






