Без соответствующего сопровождения это были просто рычание и писки, которые в сочетании со звуками раздираемых на куски некко производили откровенно отталкивающее впечатление.
Но самое странное заключалось в том, что у меня никак не получалось толком поучаствовать в этой импровизированной охоте. Пытаясь дотянуться до некко зубами, я то и дело промахивался! Не потому, что хвостом или лапами разучился пользоваться, нет. Просто твари все время от меня ускользали. Вернее, они по непонятным причинам шарахались от меня, как от прокаженного! И я порядком устал за ними гоняться, пока не сообразил, что напрасно делаю чужую работу.
Ну Шэд… ну ты удружил с подарочком…
Остановившись перевести дух, я покосился на болтающуюся на шее монетку и с сомнением оглядел образовавшееся вокруг меня пустое пространство.
Два с половиной шага… взрослых, мужских… на расстоянии которых ни одна тварюга не осмелилась ко мне приблизиться. Они недовольно вытягивали щупальца, болезненно извивались, заползали одна на другую, порой карабкались по чужим головам, но так и не смогли пересечь невидимую черту, которая нас разделяла.
Хм. Так вот, значит, как работает эта штука? Неужто некко и впрямь не способны до меня дотронуться?
Я на пробу качнулся влево, вправо. Попытался дернуться вперед и даже назад, но каждый раз окружившие меня твари поспешно отшатывались. А когда я снова попытался на них прыгнуть, в шевелящемся на полу живом ковре случилась такая паника, что твари буквально прыснули в разные стороны. Причем с такой скоростью, что приземлился я на голый пол и ни до кого зубами не дотянулся.
Забавно, да?
Досадливо щелкнув пастью, я поднял голову и огляделся.
Как там мои звери? Справляются? Все-таки некко слишком много, а Первый теперь один… да и нурра совсем не бессмертная.
Но как оказалось, в моей помощи никто из них не нуждался. Пакость сновала среди клякс с такой скоростью, что стало ясно – на нее способности некко не действовали. Протянутые в ее сторону щупальца не могли вытянуть из ожившего артефакта ни капли энергии. Они соскальзывали с серебристых боков, как с обледеневшей горки. Пытались поймать и спеленать прыткую зверюгу, но никак не могли зацепиться. Тогда как сама нурра, наоборот, чувствовала себя на изнанке вольготно. И точно так же, как в свое время выгрызала дорожки в паркете и штукатурке, она неутомимо прореживала толпу грязных душ, не делая разницы между живым и мертвым.
Я только крякнул, проследив, с какой легкостью мое чудовище вгрызается в плоть некко, оставляя после себя целые полосы разорванных… вернее, безжалостно искалеченных тел, оторванных щупалец и всевозможных обрывков. Она как маленький бронепоезд протаранивала тварей насквозь. Словно жадный грызун, проделывала в толпе тварей широкие просеки.






