ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Раньше меня звали Олегом Каменевым, и я был самым обычным человеком. До тех пор, пока не согласился на сделку с собирателем душ, а моя собственная душа не оказалась в другом мире, да еще и в теле д... Каратель Александра Лисина Пролог Лесса [1] Майена Айенал скучала. Работа штатного мага в резиденции столичного Ордена карателей разнообразием никогда не отличалась, а уж ночные дежурства и вовсе были введены для проформы. По крайней мере, так казалось лессе. Да и как иначе? Любой дурак знал, что по ночам каратели не работали. А если и работали, то ничего ужасного с ними не случалось. Вот если на выезде, в глухих лесах или в горах, где обитало немало монстров, то да, бывало. А в спокойной и благонадежной столице нападения на карателей являлись такой редкостью, что лесса откровенно не понимала, зачем сидит одна, ночью, в мрачной до безобразия башне, в крохотной комнатушке штатного целителя, и старательно давит зевоту, лениво пролистывая скучный любовный романчик и потягивая из кружки давно остывшую даффу [2] . Правда, где-то с год назад в Гоаре случилось непонятное волнение, отчего сразу три должности в столичном Ордене внезапно освободились, а погибшие при исполнении были заменены совсем еще молодыми ребятами из недавно прошедших отборочные испытания подмастерий. Но лесса Майена этого не застала. Только слышала краешком уха, поскольку не так давно с отличием окончила целительский факультет в Гоарском королевском магуниверситете и лишь этой весной удостоилась чести попасть по распределению в столичную резиденцию Ордена. За эти полгода ничего примечательного в карьере юной магички не произошло. Карателей уважали, еще больше боялись, а суеверные простаки совершенно незаслуженно приписывали им мифические свойства. Но увы. Ни бессмертием, ни неуязвимостью, ни магическими способностями каратели не обладали. А единственное, чем они были по-настоящему знамениты, это уникальные а

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А когда старик, для которого серебряная монета была не только средством к существованию, но и лишней возможностью помочь беспризорным детям, отказался, Гарой… наверное, также озверел? И, взбешенный сопротивлением немощного травника, пару раз пырнул его ножом, чтобы не рыпался?

Разумеется, Лурр не мог этому воспрепятствовать. Для полноценной борьбы он был слишком слаб и неизлечимо болен. А вот белобрысый своего шанса не упустил и, отчаянно не желая умирать, выхватил из ножен отшатнувшегося моряка висевший у того на поясе здоровенный нож. Ни времени, ни пространства для хорошего замаха у него, правда, не было, но рука парня не дрогнула. Поэтому нож, блеснув во тьме, с хрустом пробил кожаную жилетку и вонзился в живот крепышу чуть пониже ребер.

Моряк взревел, словно раненый медведь, и обрушился на распластанного по полу парня с удвоенной силой. Тот, не успев подтянуть руки обратно к голове, закономерно пропустил удар. Следующий удар ожидаемо вышиб из него дух. Белобрысый со стоном обмяк, безвольно уронив руки на пол. Но крепыша это не остановило, поэтому он продолжил с остервенением молотить и без того превратившееся в кашу лицо подельника, буквально вбивая лицевые кости в череп. До тех пор, пока там что-то не треснуло, а голова белобрысого не запрокинулась под совершенно неестественным углом, тем самым доказывая, что убивать его больше не было смысла.

В последний раз взревев, крепыш в остервенении ударил мертвого парня и сполз на пол. Какое-то время просто сидел, с силой зажимая кровоточащий бок. Затем ощупал торчащую оттуда рукоять ножа. Шевельнул губами. Но вскоре неловко поднялся, доплелся до брошенного мешка и, волоча его по полу, потащился к выходу.

Я молча последовал за ним по изнанке. Тихо. Незаметно. Старательно обходя оставшиеся на полу кровяные лужи. Когда моряк споткнулся в первый раз, ненадолго остановился, давая ему время прийти в себя. А когда тот упрямо мотнул головой и потащился дальше, так же безмолвно последовал за ним, бесстрастно отсчитывая последние минуты его жизни.

Проникающее ранение в брюшную полость обычно дает скверный прогноз для здоровья и жизни. А глубокая ножевая рана, затрагивающая печень, и того хуже. Если я правильно понимаю, у мужика сейчас обильное внутреннее кровотечение. И ноги он переставляет лишь благодаря адреналину и ослиному упрямству.

Когда крепыш добрался до двери и, привалившись плечом к косяку, сделал новую передышку, я только недобро улыбнулся. Но все же последовал за убийцей на улицу, благо дверь они на ключ не закрыли.

Уже там, оказавшись посреди погруженного в темноту переулка, силы начали покидать крепыша с такой скоростью, что он все-таки пошатнулся и выронил драгоценный мешок из ослабевших пальцев.