– Направо, – привычно скомандовал вор, когда я дочистил близлежащие лазы и запечатал их магическими «решетками». – Потом налево. И дальше на каждой развилке только прямо. До тех пор, пока не скажу «стоп».
– И сколько впереди таких развилок? – поинтересовался я, сворачивая, куда велели.
– Восемнадцать.
– Сколько?!
– Это в два раза меньше, чем мне пришлось преодолевать два года назад, когда я все-таки добрался до нужного места.
– Что ж ты так долго не мог дверь-то открыть? – усмехнулся я, попутно поливая огнем бурлящую и колыхающуюся вокруг наших ног воду.
Вор тихо фыркнул.
– Два года – это не срок. Я в этих тоннелях, считай, полжизни провел, пока не расшифровал до конца проклятые записи.
– Ого. Так это ты, что ли, тот самый человек, которого ниис нанял для поисков сокровищ?!
– А то, – ухмыльнулся со спины мастер Рез. – А до меня ими занимался мой отец, которому дед в свое время только намекнуть успел перед смертью, что на пятом уровне есть потайная комната, сверху донизу забитая старинными артефактами.
Я немного помолчал, машинально подсчитывая про себя годы.
– Получается, твой дед жил в те времена, когда была в разгаре охота на «разумников»?
– Он присутствовал на казни Олерона Аввима, – спокойно сообщил мастер-вор. – Ему тогда было лет гораздо меньше, чем мне. Но уже в те годы он стал главой гильдии зодчих. Вскоре после того, как спроектировал и построил тюрьму для государственных преступников.
Я насторожился.
– Ты сейчас говоришь о преступниках-магах?
– Естественно.
– И какое отношение это имеет к нынешней ситуации?
– Самое прямое. Поскольку это была первая тюрьма для «разумников», то было неясно, насколько ее защита сможет сопротивляться воздействию их магии. Среди них было много артефактников. И очень мало тех, кто был способен убить, не прикоснувшись к человеку даже пальцем. Олерон Аввим, к слову, был как раз из таких, поэтому мой дед лично присутствовал при первом допросе и на пару с гильдийным магом отслеживал по артефактам изменения магического фона. На случай, если защиту придется срочно усилить или же она даст сбой. Когда Олерона доставили в камеру, дневник был при нем, – добавил Рез после небольшой паузы. – Его прямо в камере изучали представители от Ковена. И там же Олерон дал понять, что они не получат ни одного артефакта и ни одной магической книги по искусству воздействия на человеческий разум, потому что теперь их, как таковых, в этом мире не существует.
Я навострил уши.
– Что? Прямо так и сказал?
– Больше от него ничего не добились – он искусственно погрузил себя в сон на грани смерти. И уже из него не вышел, даже во время казни, которую, к слову, провели все в той же тюрьме.






