Я напрягся и мысленно пожелал себе удачи.
Пришелец, а это, несомненно, был человек, выбрался на середину поляны и остановился, словно в нерешительности. Он обвел местность пытливым взглядом и развернулся ко мне левой стороной. «Ищет меня», – подумал я. Намереваясь обойти его сзади, я начал медленное плавное перемещение.
В мужчине было что-то знакомое. Он был одет в плотные широкие шаровары и такую же куртку из выделанных шкур. На ногах – лапти, в руках – плетеный щит и короткий тяжелый палаш из какого-то темного минерала. «Профессионал, – оценил я. – В прямом поединке с моим вооружением нечего и надеяться на успех».
Человек не спешил ничего предпринимать. Мой обходной маневр был почти завершен, но по закону подлого невезения под ногой захрустела сухая веточка, и в установившейся тишине этот звук прогремел, словно выстрел. Человек встрепенулся, словно это его впрямь напугало, и стал нервно вертеть головой, держа палаш наперевес. Медлить было нельзя. Сейчас он меня заметит, и мне не спастись.
– Провались ты пропадом! – ругнулся я, врываясь на полянку. Вот невезуха!
Фигура, полуприсев, будто от испуга, обернулась в мою сторону и приготовилась нанести удар. Я на бегу занес дубину выше головы. Ну, была не была!
Произошло, однако, то, чего я никак не ожидал. Незнакомец опустил оружие и сдавленно выругался. Я остановился, силясь понять, чей это голос и что мне делать. Амулет взбесился, то обжигая, то мгновенно холодея. Так, будто сам не мог сообразить, опасна встреча или нет. Все прояснилось, когда силуэт сделал шаг в сторону, подставляя лицо лунному свету, врубил палаш ударной поверхностью в землю и неуверенно воскликнул:
– Серый?
Амулет успокоился. Я тоже. Бог мой, какое облегчение!
– Саня, – сказал я. – Где ты научился так материться?
– Ладно. Как говорится, как опилки не пили, толку никакого.
– Вот именно. Займемся текущими проблемами.
Он вынул из-за пазухи плоскую деревянную флягу, напился и подал мне. Внутри плескалось молоко. Какая прелесть!
– Откуда это у тебя? – поинтересовался я, отхлебнув.
– Дал посланец предков.
– Это еще кто?
– Помнишь того мужика, который следил за нами возле общаги?
– Угу. Так это он все подстроил?
– Точно. «Самогон» – его рук дело.
– А одежда от лучших кутюрье мира предков тоже от него?
– Угадал. И оружие.
В руке его блеснуло обсидиановое лезвие. У Варьи была похожая штука.
– Даю ноготь на отсечение, ты их ни разу не пустил в дело.
– Верно. Они пока не понадобились.
– Воистину, хвала предкам. О тебе они проявляют завидную заботу. Вот только ума не приложу, как это существование некоего Сергея Гордюкова укрылось от их всеведущего родительского ока? Хотя, может быть, мне собираются присвоить статус великомученика.
Юдин смутился.






