Значит, не такая уж и чудесная у нас дружба. А какая бы получилась семья, если бы согласилась… Брр!
Меня передернуло от мысли, что могла согласиться. Сейчас в голове не укладывалось, как вообще решилась на эту авантюру. Почему?
Словно несколько дней назад «да» сказала другая девушка, чуждая мне. Скованная и забитая, до боли неуверенная в себе.
Поняла, что окажись неделю назад в подвале, то ни за что бы не поднялась по той лестнице, ни за что бы не смогла сделать шаг на спираль. Нет. Что-то изменилось.
После того случая с Бейли. Он просил успокоиться, хотел унять мою истерику, но сделал что-то другое. Сломал какую-то стену внутри. Так что же я?
— Чего стоим, кого ждем?
Голос Меделы прозвучал так внезапно, что дернулась, больно ударившись о косяк двери. Она с любопытством рассматривала меня. Особенно долго ее взгляд задержался на моей шее.
Следы от рук Надиры! Я натянула водолазку повыше. Почему-то восприняла совет этого Дира довольно близко к сердцу. Афишировать то, что произошло, не хотелось.
— У тебя все хорошо?
На этот раз вопрос прозвучал обеспокоенно. Она озиралась по сторонам в поисках кого-то. Должно быть, ей было интересно, где Тим. Прекрасный способ отвлечь Меделу от моего странного внешнего вида.
— Я расторгла нашу помолвку. И, кажется, потеряла при этом единственного друга.
Она охнула, тяжело вздохнула и бросилась ко мне. Несмотря на то, что Медела была чуть выше ростом, но худее, потому что за последние пять лет я значительно поправилась на нормальном питании и приобрела довольно женственные формы, своими объятиями захватила всю меня.
Сжала до хруста костей и ободряюще погладила по голове. Ее рыжие кудряшки щекотали ноздри. Должно быть, она думала, что я сейчас разрыдаюсь. Но слез не было, как не было и сожаления.
Я чувствовала внутри невероятную силу. Казалось, это предательство мне по плечу, и лишь едкая горечь потери разъедала все внутри. Но это терпимо. Я справлюсь.
Вот и жена Бейли отстранилась и осмотрела внимательнее. Ее брови поползли вверх.
— Эва Овайо, разве в таких ситуациях не положено обливаться горючими слезами и клясть жестокую судьбу и собственную глупость?
Она искренне удивлялась, а я лишь усмехнулась. Наверное, положено. Только вот занимало меня сейчас отнюдь не это! Но не буду же я рассказывать ей о своих планах на завтрашний вечер?
— Вери Дюран, гораздо больше я обливалась бы слезами, если бы испортила целых две жизни: свою и Тима. А если я не интересую его без постели, то что ж… — Я пожала плечами. — Так тому и быть!
— Святые правящие! Кто ты и что сделала с нашей малышкой рабочей? Эва, ты говоришь как трухлявая старушка, повидавшая все шесть полисов на своем веку!
Она покачала головой, а я отвела взгляд. Объяснить произошедшие перемены мог только один человек.






