– Отчасти в этом есть разумное зерно, – помолчав, он продолжил. Ривера не понимала, к чему он ведёт, но внимательно вслушивалась в каждое слово. – Ты знаешь, я не люблю людей которые не умеют пользоваться мозгами. Наркотики – это фильтр, они отсеивают брак. Стране не нужны слабаки, которые не в состоянии побороть зависимость. Я чищу нацию.
– И поэтому я пью вискарь за штуку баксов?
Он ничего не ответил ей на это.
Она не верила в красивые речи и альтруизм Человека казался ей излишне пафосным. Ради двадцати пяти миллионов он убил людей, и пусть они тоже были не святыми, они хотя бы были честны с самими собой. Эйса любила деньги за то, что они давали ей ощущение свободы, пусть и с множеством условий. Без свободы жизнь для неё была не жизнь.
– На флешке нет информации которую я при желании не мог бы найти сам. Но мне нравится твоя упертость.
Он долил виски на два пальца, но Ривера не притронулась к нему. Дело принимало совершенно другой оборот. Эйсе нечего было ему предложить. При таком уровне власти он мог найти любой другой источник, и не стал бы возиться с требовательной мексиканкой. Человеку не нужна была информация, это был лишь повод. Ему нужно было нечто совсем иное.
– Ты мне нравишься, Эйса. Ты будешь жить, но станешь… как бы понятнее выразиться… – Он почесал затылок, словно подбирал слова, которыми собирался озвучить её окончательный приговор. Ривера обняла себя за плечи. Каждый мускул, каждый нерв натянулся струной, а где-то под ребрами, казалось, лежал кусок камня, который неумолимо тянул её к земле. Эти чёртовы секунды тянулись для неё навечно, пока Человек, наконец, не продолжил, – годовой премией для одного хорошего молодого человека.
– Что? – она не поняла ни черта, но почувствовала, что эти условия станут для неё хуже, чем смерть.
– Оливер хочет тебя и он тебя получит. Я знаю его лучше, чем он сам себя, поверь старику. Ты должна быть на связи для него круглосуточно, ехать туда, куда он скажет и делать то, что он скажет по первому щелчку. Таковы условия, всё просто.
– Мне это не подходит, – воскликнула Ривера, не до конца осознав услышанное.
– У тебя нет альтернативы, ты сама это понимаешь.
– Теперь я знаю вас в лицо, —он раскрыл ей свою личность, и Ривера попыталась этим воспользоваться. Эйса отлично понимала, что против него она ничто, даже если рискнет раскрыть рот, но разум отчаянно сопротивлялся таким перспективам. Ривера отказывалась принимать то, что с ней происходило.
– Теперь моё лицо для тебя – лицо Господа Бога, на которое ты будешь молится за то, что до сих пор жива. Торги закончены.
Дружеский тон сменился на приказной, Человек поднялся и указал ей на дверь. По его лицу Эйса поняла, что он больше не ждёт от неё ни вопросов, ни возражений.






