— И да, я не претендую на то, чтобы быть единственной, я только любовница, а не жена, которая сама решает с кем быть мужу. Но, хотя бы советуйся со мной, пожалуйста.
Мне нужно срочно ознакомиться с вопросами секса у японцев. Хотя, есть у меня одна мысль.
— Что там было в ресторане, на что намекал Джордж в разговоре про одежду?
— Не будем о ерунде, пойдём в душ, потом покуришь и допьём виски, может я узнаю твои мысли.
— Подожди, я хочу…
— Виктор–сан, Вы обещали мне, что сегодня мой день, настоящие мужчины всегда держат слово, а потом, можете меня допрашивать.
Ну, обещал, так обещал, встал, и пошёл, Куэсу умудрилась проскользнуть раньше и включить воду.
— Виктор–сан, Вам какая больше нравится горячая или тёплая? — громко и лукаво спросила японка.
— Мне в душе нравится… — вообще–то мне в душе не нравится, но договорить я не успел.
— Да подыграй мне наконец. — Вдруг зашептала на ухо японка.
— Да, вот так, почти, чуть потеплее…
А Куэсу продолжала шептать, правда никакого сексуального подтекста в этом не было.
Она не японка, она хафу, то есть полукровка, о чём я догадался сразу. Только мне всё равно, а для неё, судя по почти на вкус ощущаемой горечи, это было очень важно.
Я уже говорил, что понимание языка не даёт понимания культуры, то есть какие–то тонкости применения слов ты понимаешь, и даже устойчивые сочетания составляешь, но всего смысла стоящего за этим нет.
А дальше, она начал шептать как–то без эмоций, если я не понял главного, то она просто расскажет, и даже если я не поверю, сначала не поверю, то она потом докажет. Ну, я уже попробовал этих «доказательств», и не сказать, что они сильно убеждали, но в целом нравились, что я и попытался донести, пока руками. Но Куэсу руку просто оттолкнула и продолжала шептать.
Её, Куэсу, просто списали в конце миссии. Главным в группе был третий японец, не она, она ширма для меня и американцев, не Кицунэ — та женщина. Как контакт она провалилась, не заинтересовала меня, и имеет какие–то сложности с американцами. Может быть силовой поддержкой и влиять на сестру, но не больше. И плакала Кицунэ искренне, когда я бы ушёл в портал, она должна была помочь сестре умереть, так распорядился старший. И когда она написала сестре ночью, та была рада, что сестра жива. Но до этого Куэсу зашла на вкладку группы, и там была её «дублёрша», теперь её нет.
Собственно, и в этом не было ничего что удивило бы меня, обычные игры. Только для двадцати–трёхлетней девчонки, которая не переживала девяностых рушился мир. Тот мир, в котором она жила. Он не был таким уж гладким и хорошим, но в нём была определённость. Свои и чужие — гайдзины. Конечно, она хафу, и никогда не станет совсем ниходзин — японкой, но если будет следовать правилам и указаниям старших, то сможет быть нужной и занять своё место.






