ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Элин Уорнер уже год не работает детективом. Посттравматический синдром и похороны матери заставили ее позабыть о карьере. И ей совершенно не хочется ехать на помолвку брата, давно ставшего ей чужим... Санаторий Сара Пирс © Рокачевская Н., перевод на русский язык, 2021 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021 * * * Даниэль сам все это спроектировал. С образом дома приходят и мысли о Джо, жене Даниэля. Сейчас она, должно быть, только что вернулась домой с работы, и в ее голове до сих пор бурлят мысли о рекламных бюджетах и слоганах, но она уже отправила детей делать уроки. Даниэль представляет ее на кухне за приготовлением ужина – рыжие волосы падают на лицо, пока она что-то ловко нарезает. Она готовит что-то простое – пасту, рыбу или жаркое. Они оба не мастаки в домашних делах. Эти мысли его бодрят, но лишь на короткое время. Когда Даниэль пересекает парковку, его начинают одолевать первые опасения по поводу обратной дороги. До санатория и в хорошую погоду не так-то просто добраться, он стоит на отшибе, высоко в горах. Такое место выбрали намеренно, чтобы оградить туберкулезников от городского смога, а остальных горожан – от них. Но отдаленное местоположение означает кошмарную дорогу – серпантин с крутыми поворотами, проложенный через густой ельник. Этим утром по пути наверх дорога была едва видна, а снежинки впивались в ветровое стекло белыми ледяными стрелами, так что было сложно что-то разглядеть даже в нескольких метрах впереди. Даниэль уже подходит к машине, когда на что-то наступает – это обрывок транспаранта, наполовину припорошенный снегом. Буквы грубо намалеваны красным. NON AUX TRAVAUX! НЕТ СТРОИТЕЛЬСТВУ! Кипя гневом, Даниэль топчет транспарант ногами. На прошлой неделе протестующие устроили здесь демонстрацию. Больше пятидесяти человек выкрикивали оскорбления и махали вызывающими транспарантами ему в лицо. Снимали все на мобиль

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как по мне, выглядит слишком холодно. Прямо как в больнице. Такое огромное пространство, и почти пустое. Всего несколько кресел да столов.

– Так и задумано. – Элин слышит легкое напряжение в его словах – он раздражен тем, что она не поняла. – Белые стены, дерево, натуральные материалы. Реверанс первоначальному дизайну санатория.

– Чтобы выглядело стерильно?

Элин кажется странным, что кто-то мог намеренно спроектировать совершенно лишенное тепла и комфорта помещение.

– Так делали в целях гигиены, но также считалось, что белизна привносит «внутреннюю чистоту», – Уилл показывает пальцами кавычки. – В то время архитекторы экспериментировали, хотели понять, как дизайн влияет на людей. Здание вроде этого само по себе использовалось как медицинский инструмент, каждая деталь создавалась, чтобы помочь пациентам выздороветь.

– А что насчет всего этого стекла? Не уверена, что оно бы мне помогло.

Элин смотрит через огромное окно на яростную метель, проносящиеся мимо снежные вихри. Почти ничего не отделяет ее от внешнего мира. Несмотря на исходящее от камина тепло, она ежится.

Уилл следует за ее взглядом.

– Считалось, что естественный свет и вид на пейзаж тоже исцеляют.

– Может быть.

Элин смотрит ему за спину, и взгляд останавливается на маленьком стеклянном ящике, свисающем с потолка на тонкой металлической проволоке.

Подойдя ближе, Элин видит внутри серебристый флакон. Ниже надпись на французском и английском:

Crachior. Spitton. Плевательница. Широко использовалась пациентами, чтобы уменьшить распространение инфекции.

Элин поворачивается к Уиллу.

– Скажешь, это не странно? Вот так повесить эту штуковину здесь в качестве художественной инсталляции?

– Да все здание – одна большая инсталляция. – Уилл касается ее руки, и его тон смягчается. – Дело же не в этом, да? Ты просто нервничаешь, верно? Из-за того, что снова его увидишь.

Элин кивает и прижимается к нему, вдыхая знакомый, успокаивающий аромат его одеколона – базилик и тимьян с легким дымком.

– Прошло почти четыре года, Уилл. Все меняется, правда? Я понятия не имею, какой он.

– Понимаю. – Уилл крепко ее обнимает. – Но не терзайся этими мыслями. Ты приехала сюда и начнешь все сначала. Не только с Айзеком, но и с делом Хейлера. Пришло время подвести черту.

Уиллу легко так говорить, думает Элин. Он архитектор, каждый день начинает с чистого листа. Всегда создает что-то новое.

Именно это потрясло ее в их первую встречу. Каким… свежим он выглядел. Непресыщенным. Элин вряд ли когда-либо встречала такого человека – оптимистичного, воспринимающего жизнь с восторгом. Радующегося каждой мелочи.

В тот день, когда они познакомились, она вышла на пробежку.