Аварец превратился в большое ухо.
«Почему аварец говорит, что ты убить его хочешь?»
— Не знаю ты в курсе иль нет, но я одно время в Аваре рабом был. Дурачок наглеть начал — прекрасный случай поквитаться.
«Он же выкуп обещал».
— Да ну, какой там выкуп, мелочь какую-нибудь. Затраты на кормёжку-охрану не окупит.
— Нет! Хороший выкуп будет! Большой! — Заорал аварец, услышав мои слова про выкуп.
«Капитан спрашивает: большой — это сколько. Спроси там».
— Эй, придурок, большой выкуп — это сколько?
— Ну так стандартный, сто тысяч.
— Вондис! Он обманул — выкуп не большой, а стандартный. Сто тысяч. Давай я его просто убью?
«Казак? Ты его разводишь или всерьёз?» — пришло мне сообщение в личку.
— Двести! Двести тысяч выкуп будет!
— Вондис! Он двести тысяч обещает. Это много?
«Пусть подтвердит под протокол про двести тысяч».
— Под протокол? Сейчас спрошу. А можно, если он заартачится, я его всё же убью? И забудем об этом. Не нравится он мне.
— Под протокол! — Заорал аварец. — Обещаю выкуп двести тысяч!
Я выдернул клинок и аварец сжался в комок. Скафандровая мед-аптечка его и до этого обезболила, а теперь ещё и подлечила. Всё оставшееся время, пока наш корабль не вернулся, он сидел тихо-тихо.
Аварца наши не догнали. Вернулись, пленных изолировали, и рабов тоже. Хода у грузовика не было и мы, зацепив его на переднюю платформу, дотащили до базы.
— Что, страшно?
«Ситуацию нужно спасать». — Подумал я, и сдавил стаканчик в ладони. Он не поддавался. Тогда я обхватил его второй рукой, сцепил пальцы в замок и сдавил его уже двумя руками. Стаканчик сдался и тоже осыпался крошкой. Осыпался, но не весь. Часть осталась на ладонях, проткнула кожу и у меня начала капать кровь. Крупными неторопливыми каплями она падала в стеклянное крошево, раскрашивая его красным.
— Ты сильнее, чем кажешься. Нужно стараться тебя не раздражать… — Проговорил я, глядя в лицо Умиде.
— Казак! Ты сумасшедший! — Прошептала Умида. Она взяла меня за руки и начала стряхивать с них впившуюся крошку. Прибежал дроид-уборщик, быстро сгрёб со стола мусор, но не убежал — ловил падающие кусочки стекла. Мрачность у Умиды прошла, лицо стало озабоченным. Прибежал меддроид.
— Ой, да само пройдёт.
— Никаких «само пройдёт». Счас обработаем…
— И что, тебя это не напрягает? — Поклацала пальцами протеза у меня перед носом Умида.
— Левая мне нравится больше. — Я завладел её левой рукой, поцеловал и уточнил, решив, что лучше сразу поставить все точки над i:
— Где это тебя так угораздило?
— В аварию на глейдере попала. Часть сразу восстановили, теперь жду, когда следующие можно будет нормальными заменить и денежку зарабатываю.
— Много ещё?
— Левая ступня и правая до колена. Ещё пару-тройку месяцев выждать и можно дальше регенерировать.
— Понятно. — Пробормотал я.






