— К чертям броню! Дальше!
А что поделать, на броню я на автомате посмотрел и состояние оценил.
— Зашли стандартно, Вондис последний, поэтому его не видно. — Комментирую я видеоряд своего протокола. — Рассредоточились. Что в контейнерах — не ясно. Вондис пошёл с капитаном говорить.
— Что у тебя здесь за дёрганье?
— Опасность почувствовал.
— Какую?
— Тогда непонятно было.
— Клай, Ярс, а вы что?
— Да всё нормально было. — Это Клай.
— Пока Казак не гаркнул, всё было ровно. А как рявкнул, так я сразу к нему… — Это Ярс.
— Почему реактор рванул?
— Не знаем. — Это снова Клай.
— Клай — в медкапсулу. Нечего руки пихать куда не следует. С Ярса пример бери. Он и в прошлый раз без ранений обошёлся, и в этот. А с тобой Казак, продолжим.
— Как ты почувствовал опасность и почему в протоколе этого нет.
— Я слабый псион. Иногда что-то чувствую. Почему в протоколе нет? А почему должно быть? Это же пси.
— А чего раньше не среагировал? Или ты Вондиса специально подставил?
— Крайм! Урод в жопе ноги! Я […] слабый псион! Понимаешь? Совсем слабый! И [мало что] могу. А если б чувствовал заранее, то был бы сильным, и […] бы ты меня вообще здесь не увидел. Как почувствовал так и… — Я орал на Крайма так, как он орёт на нас. — И вообще заведи себе штатного лицензированного псиона — с него и спрашивай! Что смог — я сделал!
— Ладно. Успокойся. Мы все на нервах. Тебя никто не обвиняет…
«Как же не обвиняет, а про Вондиса кто мне только что предъявлял?» — подумал я, но ответил:
— Виноват.
— Казак, Ярс, Мирн — отдыхать. Через часик, как всё совсем успокоится, пошлём туда техника глянуть что к чему.
Я отправился в каюту, улёгся и неожиданно заснул. Проснулся уже в следующей системе торгового маршрута. За это время мы зацепили грузовик и пёрли его на Раус. По дороге доложились, нам на смену отправился другой кораблик из вновь пришедших.
Как же мы с Ярсом и Клаем выжили? Я по схеме разобрался — нас от эпицентра прикрыл бак с водой. Вода испарилась, но этого хватило. Всю дорогу провалялся я в каюте в гамаке, читая аратанскую классику. На Раусе нас всех опросили безопасники. Сильнее других трясли Ярса — он ходил по кораблю, и у него допытывались где он был поминутно. Я повторил свои показания про досмотр. Мои краткие выходы в туалет и в кают-компанию к пищ-автомату безопасников не заинтересовали.
Странностей в этом происшествии, как я понял, было много. Судя по нашим протоколам, безопасникам удалось рассмотреть, что капитан всё время был спокоен, взрыву успел удивиться. Ещё оказалось, что в момент взрыва шлюзы реакторной капсулы и рубки были открыты, так что выжить никому там не удалось, и искины все полностью уничтожены. Мы вообще-то выжить тоже были не должны. Но мы выжили и наши записи для СБ оказались удачно-чудесным подспорьем.






