Вы должны научиться использовать напряжение к своей выгоде.
— Наверное, я учусь.
Он усмехнулся:
— Вы, как обычно, слишком строги к себе. Я вами горжусь, девочка. Некоторое время я думал, что вам лучше оставить медицину и зарабатывать на жизнь разделкой мяса в супермаркете, но теперь я знаю: вы сумеете.
Джинджер улыбнулась ему в ответ, но ее улыбка была притворной. Она была сверхнапряжена. Во время операции ее охватил холодный, черный страх, который вполне мог подавить ее и ничуть не походил на здоровое напряжение. Такого страха она не испытывала никогда прежде и знала, что Джордж Ханнаби в жизни не чувствовал ничего подобного — во всяком случае, не в операционной. Если это не прекратится, если страх станет ее постоянным спутником в хирургии и она не сможет прогнать его… что тогда?
Вечером, в десять тридцать, когда Джинджер читала в постели, зазвонил телефон. Она сняла трубку и услышала голос Джорджа Ханнаби. Если бы он позвонил раньше, она бы запаниковала, решила бы, что состояние Джонни О’Дея сильно ухудшилось, но сейчас она позволила себе пошутить:
— Моя извиняй. Мисси Вайс дом нет. Я английский не говорить. Позвоните в следующий апрель.
— Если это псевдоиспанский акцент, вышло чудовищно не похоже, — сказал Джордж. — Если псевдовосточный, вышло просто плохо. Благодарите бога, что вы пошли в медицину, а не в театр.
— А вот вы, напротив, стали бы успешным театральным критиком.
— Я остро и восприимчиво смотрю на вещи, рассуждаю трезво и сужу безошибочно — все качества первоклассного критика, разве нет? А теперь закройте рот и слушайте. У меня хорошие новости. Думаю, вы готовы, умная голова.
— Готова? К чему?
— К большому делу. Аортальный трансплантат.
— Вы хотите сказать… я не буду вам ассистировать? Все сама, от и до?
— Ведущий хирург операции.
— Аортальный трансплантат?
— Конечно. Вы ведь специализировались по сердечно-сосудистой хирургии не для того, чтобы всю жизнь вырезать аппендиксы.
Джинджер уже сидела на кровати. Сердце учащенно билось, она раскраснелась от возбуждения.
— Когда?
— На следующей неделе. В четверг или пятницу поступит пациентка. Фамилия — Флетчер. В среду мы с вами просмотрим ее историю болезни. Если все пойдет по расписанию, думаю, к понедельнику мы будем готовы. Вы, конечно, сами назначите дату всех последних анализов и примете решение об операции.
— Боже мой…
— Все у вас получится.
— Вы будете со мной.
— Я буду помогать… если вы решите, что вам это нужно.
— И если у меня все пойдет наперекосяк, вы возьмете бразды правления в свои руки.
— Не валяйте дурака, все пойдет как надо…
Она задумалась на секунду, потом сказала:
— Да, все пойдет как надо.
— Вот это моя Джинджер. Вы можете сделать все, за что возьметесь.
— Даже доскакать до луны на жирафе.
— Что?
— Это моя личная шутка.






