С интуицией происходило то же самое: она, словно колючка, впивалась в меня снова и снова, несмотря на то, сколько раз меня спасали нежность, забота и щедрость Дмитрия. И эта тревога не давала мне полностью влиться в новую жизнь.
Не давала влюбиться в него без оглядки.
Мой взгляд упал на его пустой безымянный палец на левой руке. Пообещав купить ему обручальное кольцо — под влиянием момента и его великодушия — теперь я беспокоилась, что приняла слишком поспешное решение.
Кольца — это символы; разве я могу связать себя вечной клятвой, если между нами ложь и сомнения?
Дмитрий пошевелился в кровати, прервав мои размышления. По-прежнему не отрывая взгляда от окна, он рассеянно провёл пальцами по еле заметному шраму. Если муж когда-то пытался покончить с собой, сколько я могу сдерживаться, не задавая об этом вопросов?
Словно почувствовав мои внутренние метания, он повернулся ко мне:
— Ты проснулась.
Я тоже села, прижавшись к спинке кровати.
— Сколько я спала? — На мне была одна из его футболок, но только потому, что сегодня в доме была горничная.
— Недолго. Только что принесли чай. — На краю огромной кровати разместился поднос с серебряным чайничком и сладостями. Он налил мне чашку чая, добавив в него мёд, как я любила.
Я сделала глоток. Бесподобно.
Сев рядом со мной, он взял меня за руку, словно только и ждал моего пробуждения, чтобы переплести наши пальцы.
Жизнь была так прекрасна, когда я умудрялась забыться и жить настоящим моментом. Мы катались верхом, исследуя побережье. Он дважды возил меня в другие города с ночёвкой (по магазинам на Родео-драйв и осмотреть достопримечательности Сан-Франциско), постепенно приучая меня к путешествиям.
Если мы играли в шахматы, он всегда выигрывал, отчего мне до смерти хотелось сразиться с ним в покер. Но я поклялась навсегда распрощаться со всем, что было хоть как-то связано с моим прошлым, даже с простой колодой карт, моей любимой коробочкой два с половиной на три с половиной дюйма.
Спустя двадцать лет моя шулерская карьера окончена.
Чёрт.
Чувствуя на себе его взгляд, я сделала очередной глоток. Дмитрий изучал меня, словно пытаясь взломать какой-то код.
Пару раз я чуть не прокололась.
Когда вокруг него уж слишком назойливо стала вертеться официантка, он заметил, что я ревную.
— Не забывай, что я официально принадлежу тебе, — поддразнил он меня, когда официантка удалилась.
Я гневно сверлила взглядом спину девушки:
— В таком случае, это меня примиряет… — я едва успела прикусить язык, чтобы не ляпнуть
«с законом».
И, чёрт возьми, мухлёж с парковочным автоматом был просто моей второй натурой!
Да все мои будут рано или поздно прокалываться.






