Родители и слушать не стали бы, а Белла не поняла бы, поэтому Эстер выбрала именно Нормана, которого недолюбливала, однако же уважала за разум и проницательность.
Как-то раз они остались дома одни, и Эстер сразу заговорила о главном.
— Я не люблю Давида, — сказала она. Ей показалось, что Норман улыбнулся, но она приписала это смущению из-за несвойственной им откровенности. — И никогда не полюблю, — добавила Эстер.
— Тогда зачем ты собираешься за него замуж?
— Иначе нельзя, — объяснила она. — Только так и можно разорвать с другим.
— Это Джон? — уточнил Норман.
— Откуда ты знаешь?
— Догадался. Года два? — Эстер показалось, что в голосе Нормана сквозит самодовольство. — Не бойся, — добавил он. — Никто ни о чем не подозревает.
— Но ты-то откуда узнал?
— Я часто бываю в библиотеке. Джон ничего мне не говорил, но он так о тебе отзывается, что несложно понять. Да ладно тебе, — рассмеялся он, — вы же созданы друг для друга. Признай это наконец.
Она была безмерно благодарна ему за то, что он не только понимает, но и одобряет их отношения.
— Не могу же я выйти за него замуж, — сказала Эстер.
— Почему?
Она возмутилась его черствости.
— Не могу же я так обойтись с мамой и папой. С мамой еще ладно, но с папой? Это разобьет ему сердце.
— Не так-то просто разбить родителям сердце, — возразил Норман. — Побушуют да успокоятся. Если вы друг друга любите, ты так и должна поступить.
— Не могу, — ответила она. — Они никогда меня не простят. И что будет с Давидом? Что он почувствует?
Норман подался к ней.
— Ты правда хочешь это знать? — спросил он. — Ты правда хочешь знать, что почувствует Давид, если ты не выйдешь за него замуж?
Эстер удивилась, что Норман всерьез воспринял ее вопрос.
— Да, — неуверенно проговорила она. — Я хочу знать, что он почувствует.
— Облегчение, — ответил Норман. — Полное и безусловное облегчение.
Эстер недоуменно уставилась на него.
— Послушай, — продолжал он, — если бы это тебя не касалось, я бы даже не заикнулся, но это тебя касается, причем самым непосредственным образом. Я надеялся, что ты сама обо всём догадаешься. Видишь ли, Давид, — он говорил медленно, подчеркивая каждое слово, — Давид собрался жениться на тебе затем же, зачем и ты собралась за него замуж. Он тоже хочет избавиться от влечения.
— У него есть другая? — спросила Эстер, и в душе ее шевельнулась ревность. — Но тогда мы только выручим друг друга. Мы с самого начала можем быть честны друг с другом.
— В общем, — продолжал Норман, — не всё так просто. Его влечение несколько отличается от твоего.
— Да в чем дело-то? — уточнила Эстер, досадуя на собственную непонятливость.
— Ты разве не догадываешься? — удивился Норман. — Ты ведь давно его знаешь.
Эстер понятия не имела, какое такое замысловатое и причудливое влечение имеется у Давида.






