Сжавшееся пространство Норманова душевного здоровья вдруг сфокусировалось. Он посмотрел на отца, одним взглядом вобрал и его, и гротескное окружение, произнес:
— Спасибо за то, что ты со мной сделал. Спасибо.
Рабби Цвек схватился за стул. Медбрат помог ему сесть.
— Вам не в чем себя винить, — сказал он. — Вы поступили как лучше для него.
Нормана увели в комнатушку в конце чайного коридора, рабби Цвек увидел, как за ним закрылась дверь. Он уставился на заляпанную белую скатерть. Заметил, что напротив сел человек. Увидел, как пальцы с грязными ногтями ставят на стол тарелку с хлебом и маслом, выливают коричневый чай из блюдца обратно в чашку. Рабби Цвек заметил, что на некоторые куски хлеба с маслом тонким слоем намазано малиновое варенье. Признательный и за эту ничтожную роскошь, он улыбнулся сидящему напротив человеку. Ему хотелось поговорить с ним, с этим пожилым человеком. Ему хотелось хоть кому-нибудь рассказать о сыне, хотелось оставить Норману защитника на всё время, что он будет в лечебнице.
— Давно вы здесь? — робко поинтересовался он.
Старик не ответил.
Рабби Цвек попробовал снова.
— Вы скоро вернетесь домой? — спросил он.
Старик откусил кусок хлеба и отпил чай.
— Вы хорошо себя чувствуете? — уточнил рабби Цвек. Старик вышел из-за стола, сунул в рот недоеденный хлеб с маслом, обеими руками взял чашку с чаем, демонстративно направился в коридор и скрылся в палате.
— Отстаньте от меня. Нет у меня ничего в карманах, — закричал за дверью Норман.
Рабби Цвек машинально встал, чтобы идти выручать сына, но не успел он подняться, как руки медбрата преградили ему путь.
— Что они с ним делают? — прошептал рабби Цвек.
— Обычная проверка, — ответили руки. — Вдруг он в карманах прячет таблетки и будет их здесь принимать. Мы должны убедиться, что всё в порядке.
Рабби Цвек кивнул. Такие порядки он одобрял. Невыносимо было лишь унижение сына.
— Надо найти убийцу, который их ему продает, — решил он про себя. — А иначе он выйдет и снова начнет. Как вернусь домой, проверю все ящики, переверну весь дом, но найду их, я их найду… — Туг он понял, что разговаривает сам с собой, поднял глаза и увидел, что напротив снова сидит человек, на этот раз помоложе. Ногти у него были чистые, аккуратно подстриженные; в одной руке человек держал чашку, в другой бутерброд и изящно откусывал от него. Он улыбнулся рабби Цвеку.
— Ваш сын играет в шахматы? — ласково спросил человек. Судя по выговору, деньги у него водились.
— Да, — с надеждой ответил рабби Цвек: вдруг незнакомец ровня Норману?
— Это хорошо, — сказал человек. — Я уже полгода не играл. С тех пор, как выписался последний шахматист.
— Давно вы здесь? — почти с опаской поинтересовался рабби Цвек.
— В этот раз полгода.
— В этот раз?
— Я уже был здесь год.






