ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После бегства из Короа и гибели Сайласа и ее родителей несчастная Холлис с трудом приспосабливается к жизни в Изолте. Нежная забота Истоффов, ближайших родственников ее возлюбленного, становится ба... Обманутая Кира Касс Kiera Cass THE BETRAYED Copyright © 2021 by Kiera Cass This edition published by arrangement with Laura Dail Literary Agency, Inc. and Synopsis Literary Agency All rights reserved © Т. В. Голубева, перевод, 2021 © Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021 Издательство АЗБУКА >® Джедрека, но не его первого ребенка . Истоффы были потомками третьего сына Джедрека. И только милый старина Этан Норткотт мог похвастаться тем, что его родословная восходит к первому ребенку Джедрека, его дочери, которую отодвинули в сторону ради мальчика. Но как бы то ни было, Квинтен видел во всех Истоффах и Норткоттах угрозу своей власти, которой очень скоро мог прийти конец, если только здоровье его сына внезапно не улучшится. Я этого не понимала. Я не понимала, почему Квинтен так стремился изгнать – нет, уничтожить – всех, в ком текла благородная королевская кровь. Принц Хадриан вовсе не был крепким человеком, и, когда король Квинтен умрет, как умирают все смертные, кто-то все равно должен будет взойти на трон. И я не видела смысла в том, что он убивал всех, у кого было на то законное право. Включая Сайласа. В общем, мы теперь были полны решимости доказать, что те, кого мы потеряли, погибли не напрасно, но при этом остро осознавали, что наши ожидания, скорее всего, не оправдаются. – Кто едет? – услышали мы резкий оклик сквозь скрип колес. Карета мгновенно остановилась. В ту же секунду Скарлет выпрямилась и выхватила из-под юбки маленький нож, о существовании которого я и не подозревала. – Солдаты… – пробормотал Этан. – Изолтенцы. – И уже громче: – Добрый день! Я Этан Норткотт, солдат из королевского… – Норткотт? Это ты? Я увидела, как смягч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Прошу прощения… – пробормотала я и оглянулась через плечо.

Этан наблюдал за мной, покачивая головой. Если все так легко, почему он сам этим не займется?

– Энид печет хлеб с тех пор, как подросла настолько, что могла дотянуться до стола. У нее многому можно научиться, – сказала тетя Джована, кивая на повариху.

Та уже занималась моим комом теста. Энид улыбнулась в ответ на похвалу хозяйки, но не так радостно, как на комплимент Этана.

– Мне бы очень хотелось, – тихо сказала я, надеясь, что эта женщина поймет: я лишь пытаюсь помочь.

Она никак не отреагировала, но продолжала месить. Руки у нее были крупнее, чем у всех виденных мною мужчин. Я огляделась по сторонам, желая найти себе другое занятие. Я подошла к мешку с мукой, чтобы отмерить новую порцию для себя. К несчастью, этот огромный мешок стоял как раз рядом с Этаном. С минуту я топталась у мешка.

– Четыре, – сказал Этан.

– Знаю, – соврала я, погружая в мешок мерную чашку. – Но если ты сам знаешь так много, почему не поможешь мне?

– Потому что намного смешнее наблюдать за тем, как ты барахтаешься, вот почему.

Я фыркнула, взяла свою миску и отнесла на стол. И остановилась, глядя на остальные ингредиенты и стараясь припомнить, что я должна взять теперь. Воду? Яйца? Я заметила, что замерла неподвижно среди общей энергичной деятельности. Даже Скарлет, чье тесто выглядело еще хуже моего, выслушивала терпеливые объяснения одной из помощниц поварих.

Слова Этана подтвердили то, что уже демонстрировало поведение других: мне здесь не рады. Но это не имело значения, если нашей общей целью было накормить людей, которые ничего не имели, однако мой вклад оставался нежелательным. Когда я взглядом искала помощи, женщины лишь на мгновение поднимали голову и тут же возвращались к своему занятию, игнорируя меня.

Я оставила миску и молча пошла к лестнице. Единственным, кто вообще мог это заметить, был Этан, но и это было не важно. За мной никто не пошел.

В своей комнате, смывая в тазу для умывания сырое тесто с пальцев, я старалась не плакать. Я могла бы принять то, что в Изолте на меня смотрели бы как на

другую

. Но неожиданной оказалась агрессия, связанная с моей

инаковостью

. Мне было тяжело.

Слезы подступали, когда я чувствовала, что неприязнь изолтенцев снова и снова бьет меня в сердце. И хотя я была рядом с единственными оставшимися в живых родными, я чувствовала себя более одинокой, чем могла бы вообразить прежде. Меня окружала странная и ненужная жестокость, добавлявшаяся к тому, что знали все в доме: я потеряла все.

А потом хлынула новая волна слез, теперь уже по другой причине.

Да, я полюбила человека из Изолта. Я полюбила его семью. Я полюбила их королеву. Но полюбила только тогда, когда узнала их.