Он оглянулся назад и, повернувшись ко мне, сказал:
–
Бэрн, они забрали всё… Сильвии больше нет… Они заставили меня…
Я не мог сказать ни слова, я еле дышал и не мог понять, что происходит, мир как будто остановился, и звуки пропали вовсе.
– Бэрн, я не могу больше, у меня ничего не осталось. Прости…
Сзади бежал командир урдов, он что-то орал и явно собирался сам убить Ларена, но, моментально подняв ружьё, я одним выстрелом убил его.
Ларен в этот момент пошёл ко мне, он сжимал меч и сквозь слёзы говорил:
–
Прости, они меня убьют, если я убегу…
Выбив из рук меч, я ударил его прикладом ружья в челюсть настолько сильно, что у него вылетели зубы, и он рухнул на колени.
– Убей меня, я хочу к своей семье, —
с огромным трудом говорил Ларен, его голос уже срывался.
– Они забрали их…
Он был сломлен, его жизнь казалась для него теперь тяжким бременем, но я не мог что-либо ему сказать, я был как в тумане. Тяжело вздохнув, я начал заряжать ружьё.
Он не шевелился… Он знал, что пришло его время…
Подняв глаза к небу, он расплылся в улыбке; к тому времени я успел зарядить ружьё. Не отрывая глаз от облаков, он спросил:
– Ты меня ждёшь?
Я спустил курок. Вспышка… брызги крови взметнулись в воздух и оросили землю. Искорёженное тело ещё несколько секунд содрогалось…
– Я не хотел этого, прости. —
Мои колени задрожали, проступили слёзы.
– Прости меня… —
я всхлипнул, как дитя, и с криком упал возле него.
– О нет! Пожалуйста… —
На его лице застыла улыбка; я не заставил его долго ждать, он ушёл к семье, ушёл туда, где его ждали.
Мне не хотелось жить, я впал отчаяние… Разве может быть мир так жесток? С трудом меня оттянули от тела Ларена, я был изнеможён, меня трясло. Всю оставшуюся часть пути я проехал на повозке, я ни с кем не разговаривал и сидел мёртвым грузом.
Через несколько дней я стал оправляться, но теперь мне было сложно воспринимать всё как раньше; я писал каждый день письма своему брату, Алексу. Изливая в каждой строке свои переживания, я хотел найти немного спокойствия и мира. Алекс каждым письмом старался вернуть меня к жизни; он прикладывал всегда разные вещи, это было приятно, в эти минуты я ценил всё, что у меня было.
Но здесь мы проигрывали, мы постоянно отступали, враг бил нас со всей силой, и каждый день превращался в ужасное испытание.
– А-а-а! —
раздался стон.
Я подбежал к раненому стрелку, он лежал в крови и одной рукой зажимал рану возле шеи.
– Тебя вытащат, потерпи, —
сказал я ему, пытаясь поднять его.
– Санитар!
– Тихо, я уже здесь, –
спокойно ответил Джер, садясь возле раненого.
– Всё, можешь идти, мы поможем ему.
Неожиданный звук рога отвлёк всех от происходящего.
–
Всем собраться! Нападение! –
орал скакавший в нашу сторону всадник.
Все резко ожили от оцепенения и двинулись кто куда, попутно выкрикивая слова всадника.






