На поляну перед домом приземлилось два дракона: алый, сразу принявший облик человека, и зеленый.
— Боюсь, ты немного опоздал, — сказал эльф первому из них. — Около трех десятков взмахов тому я телепортировал их отсюда.
— Куда?
— К Незрячей Долине. Вы ни за что не успеете прилететь туда вовремя.
— Ты можешь телепортировать меня к ней?
Эльф задумался.
— Мог бы даже вас двоих, но только если ты при этом будешь в теле человека. Тогда вам не составит труда их догнать, однако уже не сегодня — мои силы и без того истощены. Тебе придется подождать рассвета, Хьюго.
— Ты знаешь, кто я, — констатировал дракон.
— Конечно — иначе мы бы сейчас не говорили.
— Как она?
— Кажется, я ее весьма прогневал, — спокойно отозвался эльф. — Надеюсь, эта ярость пойдет ей на пользу. Откровенно говоря, сильно сомневаюсь, что она будет рада тебя видеть. Биара перестала различать грань между тем, что хорошо и плохо — настолько ее измучил страх. Боюсь, как бы в конце вокруг нее не остался один только пепел.
Земли мертвецов
Песок был повсюду. Он забивался в сапоги, сумки и одежду. Лез в глаза, уши, хрустел на зубах — и не было совершенно никакой возможности от него укрыться.
Телепорт выбросил их в пустыне близ деревни Майсаро, остановиться в которой они так и не решились. Дэвероу сказал, что неподалеку должна быть местность, в которой можно спрятаться от ветра, несущего с собой вездесущий песок. Даже прославленные холодные ночи пустыни не убедили их заглянуть на ночлег в деревню — уж слишком безлюдной и зловещей она казалась в сгущающихся сумерках. К неимоверной удаче, рейнджер не ошибся в своих расчетах и смог вывести их к огромному оврагу внутри волнообразных скал до того, как густая тьма поглотила все вокруг.
Они развели костер, и Ингрид достала припасы, подаренные отшельником: много корнеплодов и фруктов. Таскать все это с собой было задачей не из легких, а потому большая часть съестного должна была приготовиться этим же вечером. Рейнджер пообещал, что до Незрячей Долины им предстоял всего день пути, а значит, можно не беспокоиться о продовольствии. В конце концов, всегда существовали небольшие деревеньки вокруг, в которых была возможность пополнить запасы.
Биара помогала Дэвероу с приготовлениями, пока гномиха рисовала на песке лезвием секиры. Они почти не разговаривали, каждый думая о своем. Точнее, Биара старалась не думать вовсе: чем больше она воспроизводила в памяти недавние события и речи, произнесенные Алькиром, тем на душе ее становилось неспокойней… или же начинала пробирать злость — она еще не до конца понимала, что из этого было хуже.
— Слушай, рейнджер, я на этих землях впервые, — заговорила Ингрид.






