Я не знаю, кто привез и зачем, но там хроника, посвященная вашему пребыванию в Лондоне, просят раздать по рядам. Я думаю, мы все же не станем прерывать собеседования. Видимо, желающие поговорят с вами в холле, после выступления.
— Я впервые принимаю участие в шоу, — ответил Степанов. — Все-таки узурпатор сцены вы, а не я, так что поступайте, как у вас принято.
— Путь раздадут газеты! — выкрикнул по-русски Гадилин. Годфри удивленно посмотрел на Степанова; тот перевел; голос человека показался ему знакомым.
— Пожалуйста, если вы хотите высказаться, — сказал Годфри в темноту, чеканя каждую букву, — напишите свое пожелание или вопрос на листках, которые вам предложат мои помощницы. Видимо, джентльмен опоздал, — обратился он к Степанову, — и не слышал мое объяснение по поводу того, как будет проходить шоу.
— Пусть раздадут, — негромко заметил Степанов. — Это, наверное, неспроста, пусть себе.
— Мне сдается, вы неправы.
— Тогда не надо.
Девочки Годфри действовали виртуозно — улыбка налево, улыбка направо; некоторое замешательство,
поворачивания
, шепот были погашены; длинноногая американочка в коротенькой юбочке принесла на сцену ящик, набитый листками с вопросами.
— Вас хорошо эксплуатируют, Дим, — сказал Годфри, стремительно
пробегая
поступившую корреспонденцию. — Мы, капиталисты, зря время не тратим, если пришли на вашу
работу
— работайте! — И, отложив три вопроса, он передал остальные Степанову.
— «Что знают в России о западной живописи?» — прочитал Степанов вопрос. — У нас есть коллекции, не очень-то уступающие здешним. В Эрмитаже, например, залы Матисса мне кажутся самыми большими в мире. У нас прекрасный Пикассо; кстати, «Любительница абсента» тоже в Эрмитаже. К сожалению, из харьковского музея нацистами были похищены Рафаэль, Рубенс, Рембрандт, Гольбейн, Сислей. Всего из Украины было вывезено триста тридцать тысяч произведений культуры.
В зале зашумели.
— Да-да, я не оговорился, триста тридцать тысяч, — повторил Степанов. — Примерно столько же было похищено в Белоруссии и музеях Российской Федерации. Словом, наши люди знают о западной живописи значительно больше, чем у вас знают нашу. Следующий вопрос: «Отчего так мало альбомов русской живописи выпускают в Москве?» Отвечаю: потому что мы дурни.
Засмеялись.
И в это время вошел Ростопчин; ох, подумал Степанов, слава богу; я даже боялся думать про то, что он не придет; какой белый, совсем мучнистое лицо; наверное, брился в парикмахерской, от них всегда выходишь белый, они ж делают массаж и компресс, а потом кладут пудру.
Он шепнул Годфри:
— Пришел князь.
Тот чуть повел головой, француженка и японочка оказались рядом с Ростопчиным, провели его на оставленное для него место в первом ряду. В правой руке он держал картину, в левой — газету.






