ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта захватывающая сага о жестоком и прекрасном Древнем мире принесла ее автору Джин М. Ауэл всемирную известность и стала одним из самых читаемых литературных произведений нашего времени. Книги, вх... Долина лошадей Джин М Ауэл Jean M. Auel The Valley of Horses © 1982 by Jean M. Auel © О. А. Воейкова, А. А. Чех, перевод, 2011 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021 Издательство АЗБУКА® * * * Бруд проклял ее в припадке гнева. Когда ее проклял Бран, он подготовил их к этому. У него были на то причины. Они знали, что Бран обязан это сделать, и тем самым он давал ей какой-то шанс. Она подняла голову и щурясь посмотрела вперед. На землю опускались сумерки. Скоро станет темно, а ноги-то у нее совсем занемели… Холодная жижа пропитала насквозь кожаные чулки; хотя женщина и натолкала в них сухой травы, ступни ее совершенно заледенели. И тут она с облегчением увидела впереди искривленную карликовую сосну. Деревья в степи встречаются крайне редко, они растут только там, где есть хоть какая-то влага. Двойной ряд осинок, березок или ив, низкорослых и асимметричных из-за постоянных ветров, обычно говорит о том, что меж ними течет какая-то речушка. В засушливое время вид деревьев не может не радовать глаз, ведь грунтовые воды на этих землях большая редкость. Когда же с севера, со стороны огромного ледника, начинают дуть злые ветры, деревья эти могут служить хоть каким-то укрытием от непогоды. Эйла прошла еще немного и оказалась на берегу реки. Вся река, кроме центральной ее части, была скована льдом. Женщина повернула на запад вниз по течению, где заросли были погуще и повыше. Она сделала еще несколько шагов, сгибаясь под свирепыми порывами ветра, и тут неожиданно все разом стихло. Крутой противоположный берег служил естественной защитой от северных ветров. Эйла побрела к нему через ледяную воду. Главное, что под бережком не было этог

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Может, поцелуемся еще?

– Хорошо.

Он стал целовать ее снова, осторожно прикасаясь к ее губам, к нёбу, к мягким тканям под языком. Губы его заскользили по ее щеке, приближаясь к уху. Он тихонько подул в него, потеребил зубами мочку, покрыл поцелуями ее шею, а затем снова отыскал ее губы.

– Почему меня бьет дрожь, как будто у меня лихорадка? – спросила Эйла. – Но это приятная дрожь, не такая, как во время болезни.

– Ты не больна, и твои навыки целительницы сейчас тебе не пригодятся, – сказал он и добавил: – Эйла, тут тепло, почему бы тебе не снять с себя шкуру?

– Да нет, не стоит. Мне не жарко.

– Ты не позволишь мне раздеть тебя?

– Зачем?

– Мне этого хочется.

И он снова стал целовать ее и попытался развязать узел на ремешке, придерживавшем шкуру, но у него это никак не получалось, и он подумал, что Эйла опять станет задавать ему вопросы.

– Дай, я сама, – прошептала она, когда Джондалар на мгновение оторвался от ее губ.

Она быстро развязала узел и приподнялась, чтобы размотать ремень. Шкура упала на постель, и у Джондалара перехватило дыхание.

– Ох, женщина, – проговорил он хриплым от волнения голосом, чувствуя, как внутри у него все всколыхнулось от восхищения. – О Дони, как она прекрасна!

Он снова прильнул к ее губам, целуя ее нежно и страстно, а затем отыскал ложбинку между ключицами и приник к ней, упиваясь ароматом ее кожи. Тяжело дыша, он чуть приподнялся и увидел оставленный им красный след. Он глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собой.

– Что-нибудь не так? – спросила Эйла, озабоченно нахмурив лоб.

– Нет, просто я очень сильно хочу тебя. Мне хочется сделать все как надо, но я не знаю, получится ли у меня. Ты так прекрасна, так женственна.

Морщины на лбу у Эйлы разгладились, и она заулыбалась:

– Что бы ты ни делал, мне будет хорошо, Джондалар.

Он снова принялся целовать ее, осторожно и нежно, всей душой желая доставить ей радость. Пальцы его заскользили по ее телу, по пышной груди, по изгибу талии и бедер, по упругим мускулам ног. Эйла затрепетала. Рука его прикоснулась к завиткам коротких золотистых волос, к животу, к округлой груди. Джондалар накрыл ладонью розовый сосок и почувствовал, как он напрягся, поцеловал крохотный шрам у основания шеи и приник губами к соску.

– Я чувствовала нечто совсем иное, когда кормила ребенка, – сказала Эйла.

Джондалару стало смешно. Он выпрямился и захохотал.

– Эйла, стоит ли разбирать по косточкам каждое из ощущений? – сказал он.

– Но я чувствую себя совсем иначе, чем в то время, когда кормила ребенка, и хочу понять почему. Вдобавок я не понимаю, почему мужчина делает то же самое, что и младенец, – словно оправдываясь, возразила она.

– Тебе неприятно? Если так, я больше не стану этого делать.

– Я же не говорю, что мне неприятно. Кормить ребенка грудью тоже удовольствие.