Их тела, охваченные трепетом, двигались в унисон друг с другом. Он услышал, как стонала Эйла, повторяя его имя, и понял, что момент сладострастной развязки вот-вот наступит.
Это мгновение показалось им вечностью. Джондалар разразился громким криком и даже не услышал, как Эйла, захлебываясь, вторит ему, трепеща и ликуя. Наконец тело его обмякло, и он замер, прижавшись к ней.
Воцарилась тишина, которую нарушали лишь звуки их дыхания. Они лежали, не в силах пошевельнуться. Они отдали друг другу все, что только могли, и достигли полного единения. Им хотелось продлить этот сладостный миг, хотя оба понимали, что это удивительное приключение закончено. Эйла впервые для себя открыла наслаждение, которое мужчина может подарить женщине. Но Джондалар, стремившийся лишь к тому, чтобы Эйла смогла познать радость, которую таит в себе подобный союз, столкнулся с неожиданностью, повергшей его в полнейшее упоение.
В силу физиологических причин столь полное слияние с женщиной, как правило, оказывалось для него невозможным, и он научился сдерживать себя, действуя искусно и осторожно. Он знал, что ему довелось пережить сейчас нечто уникальное, испытав и трепет, связанный с совершением ритуала Первой Радости, и блаженство, которое позволяет ощутить лишь столь полное, безграничное слияние.
Обряд Первой Радости всегда вызывал у Джондалара прилив невероятной нежности. Он заботился о том, чтобы женщине было хорошо с ним, и радость, которая открывалась ей, служила источником удовольствия и для него самого. Но то, что произошло между ним и Эйлой, затмило все самые смелые и красочные фантазии. Он никогда не испытывал столь полного удовлетворения. На мгновение ему показалось, что они стали единым, неразрывным целым.
– Тебе, наверное, тяжело, – сказал он и приподнялся, опершись на локоть.
– Нет, – негромко ответила она. – Ты совсем не тяжелый. Что до меня, так лучше бы ты так и лежал, не вставая.
Он склонился, лизнул ее в ухо и поцеловал в шею:
– Мне и самому не хотелось бы вставать, но, пожалуй, придется.
И он осторожно приподнялся и лег рядом с Эйлой, подсунув руку ей под спину. Голова ее мягко опустилась к нему на плечо.
Эйла ощущала легкую дремоту. На душе у нее царил полнейший покой. Она упивалась близостью Джондалара, чувствуя, как он обнимает ее, как его пальцы неспешно скользят, лаская ее кожу, как перекатываются у нее под щекой мышцы его сильной груди. Она слышала стук его сердца, которое билось в такт с ее собственным, ощущала тепло и отдающий мускусом запах, которым веяло от его кожи. Никогда прежде ей не доводилось чувствовать такого блаженства и покоя.
– Джондалар, – немного погодя сказала она, – откуда ты знаешь, как именно нужно все делать? Я и не подозревала, что во мне дремлют подобные чувства.






