– А ты хоть иногда видишься с Золеной?
Джондалар резко засмеялся. В его смехе сквозила горечь.
– Не с Золеной, а с зеландонии. Да, я виделся с ней. Мы добрые друзья. Мне даже довелось разделить дар Радости с зеландонии, – сказал он. – Но теперь она выбирает для этого не только меня.
И он поплыл вниз по течению, продвигаясь вперед мощными рывками.
Эйла нахмурилась и покачала головой, а затем поплыла следом за ним к берегу. Она надела на шею амулет, обернула шкуру вокруг тела и поднялась по тропинке к пещере. Когда она вошла в нее, Джондалар стоял у очага, глядя на тлеющие уголья. Эйла поправила завязку, взяла несколько веток и бросила их в огонь. Джондалар еще не успел обсохнуть, и она заметила, что он дрожит. Эйла принесла ему меховую шкуру.
– Лето уже на исходе, – сказала она. – Вечерами бывает холодно. Возьми, а то ты простудишься.
Джондалар неловким движением набросил шкуру на плечи. «Он не может ходить, завернувшись в меховую шкуру, – подумала она. – Ему нужна другая одежда. И если уж он собрался уходить, ему придется отправиться в путь до наступления холодного времени года». Подойдя к постели, она взяла лежавший у стены сверток.
– Джондалар?..
Он замотал головой, пытаясь отвлечься от воспоминаний о прошлом, и улыбнулся Эйле, но взгляд его по-прежнему оставался рассеянным. Когда Эйла начала разворачивать сверток, из него выпал какой-то предмет, и она наклонилась, чтобы поднять его.
– Что это такое? – спросила она, испытывая изумление и восхищение. – Как она тут оказалась?
– Это донии, – сказал Джондалар, увидев у нее в руках вырезанную из бивня мамонта фигурку.
– Донии?
– Я сделал ее для тебя, для ритуала Первой Радости. Полагается, чтобы донии была поблизости, когда совершается этот обряд.
Эйла склонила голову, чтобы скрыть внезапно прихлынувшие к глазам слезы:
– Даже не знаю, что и сказать. Я никогда не видела ничего подобного. Она очень красивая. И фигура у нее как у живой женщины. Пожалуй, она даже похожа на меня.
Джондалар прикоснулся пальцами к ее подбородку:
– Я специально сделал ее похожей на тебя, Эйла. У настоящего резчика это получилось бы лучше… хотя нет, настоящий резчик не отважился бы на такое. Не знаю, правильно ли я поступил. Обычно донии остаются безликими, ибо человеку не дано взглянуть в лицо Великой Матери. Но я сделал так, чтобы черты лица донии напоминали твои черты, и, возможно, в этой фигурке заключается частица твоего духа. Поэтому она принадлежит тебе, и только тебе. Я сделал ее для тебя, в подарок.
– Как забавно, что ты положил свой подарок именно сюда, – сказала Эйла и развернула сверток до конца. – А я сделала для тебя вот это.
Когда Джондалар увидел сшитую ею одежду, у него засверкали глаза.
– Эйла! Я и не подозревал, что ты умеешь шить и вышивать, – сказал он, рассматривая одежду.






