Не потому ли у одной из женщин клана было такое же лицо, как у Эйлы?
Он понял, почему у сделанной им донии оказалось такое же лицо, как и у той, что явилась к нему во сне и прогнала льва… Никто никогда не поверит, что Эйла сделала это… Подобное событие покажется всем невероятным, как сон. Но почему у древней донии лицо оказалось таким же? И почему Великая Мать Земля явилась ему, приняв облик Эйлы?
Он знал, что никогда не сумеет до конца постичь смысл этого сна, но ему все казалось, что он упустил нечто очень важное. Он снова принялся вспоминать, что ему привиделось. Припомнив, как Эйла стояла у входа в пещеру под скалами, которые должны были вот-вот обрушиться на нее, он чуть было не закричал, чтобы предупредить ее.
Он стоял, погрузившись в размышления, устремив взгляд к горизонту, он ощущал такое же глубокое отчаяние, какое охватило его во сне, когда он остался один, без Эйлы. По лицу его потекли слезы. Откуда взялась эта невыносимая тоска? Чего он никак не может понять?
Ему вспомнились люди в вышитых рубашках, появившиеся из чрева Матери Земли. Эйла починила ему рубашку с вышивкой. Она сшила ему одежду, хотя раньше совсем не умела шить. Одежду, которая понадобится ему, когда он отправится в путь и покинет ее.
Покинет? Покинет Эйлу? Лучи солнца хлынули из-за края каменной стены. Он закрыл глаза, продолжая видеть золотистое свечение.
«О Великая Мать! Как можно быть таким глупцом, Джондалар? Покинуть Эйлу? Да разве ты сможешь покинуть ее? Ведь ты ее любишь! Ну почему ты совершенно слеп? Великой Матери пришлось явиться тебе во сне, чтобы растолковать тебе простейшую вещь, понятную даже ребенку!»
Джондалару показалось, будто тяжелый груз свалился с его плеч, он ощутил прилив восторга, упоительной легкости. «Я люблю ее! Я наконец влюбился! Я думал, что этого никогда не произойдет, но я люблю Эйлу!»
У него стало так весело на душе, что ему захотелось закричать, оповещая об этом всю округу, кинуться к Эйле и рассказать ей об этом. «Я еще ни разу не говорил женщине, что люблю ее», – подумал он и поскорее отправился в пещеру, но увидел, что Эйла еще не проснулась.
Он снова вышел наружу, принес хвороста и с помощью огненного камня и кремня быстро – он до сих пор не перестал изумляться этому – развел огонь. Раз в кои-то веки Джондалару удалось проснуться раньше Эйлы, и он решил преподнести ей сюрприз, заварив чай вместо нее. Он нашел листья мяты, и вскоре чай уже был готов. Но Эйла все не просыпалась.
Он застыл, глядя на нее, прислушиваясь к ее дыханию. Как красивы ее длинные волосы, разметавшиеся на фоне меха! Ему очень хотелось разбудить ее. Но нет, наверное, она устала, ведь уже рассвело, а она все еще спит.
Джондалар спустился к реке, нашел прутик для чистки зубов, а затем искупался.






