ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Возможность жить, где угодно, не думая о работе и документах. Возможность путешествовать столько, сколько вздумается. Возможность знать то, что недоступно другим. Проникать туда, куда больше никому... Наблюдатель Сергей Котов Глава 1. Адреналин Завтра у меня день рождения. Мне исполняется восемнадцать. Многих ребят моего возраста эта дата радует. Можно свободно покупать бухло в магазинах. Или жениться. Как будто и то и другое может быть пределом мечтаний. Возможно, когда-то так оно и было — в древние времена, когда дети действительно до восемнадцати не пробовали алкоголь и не имели секса. Пишут, что в СССР так было. Вроде как без «Тиндера» с поиском партнёров были большие проблемы. Да и договориться с кем-то о покупке водки или вина было невозможно, за это сразу сажали. Доставки тоже не было. Некоторые даже пишут, что одно время даже законодательно запретили бухать. Но, мне кажется, это совсем бред и недопонимание. Наверно, просто ограничивали продажу — ну как сейчас, чтобы только до двадцати одного часа, чтобы за добавкой нельзя было сбегать. А демократы это использовали, чтобы Союз потом как можно больше народу хейтило. В общем, меня эта дата никак не радовала. Бухать я пробовал. Вообще не моё. Секс у меня тоже был. Лучше, чем бухло, чего уж там — но о серьёзных отношениях я пока не задумывался. Постоянной девушки у меня не было. Не потому, что я бы не хотел — просто рядом со мной они надолго не задерживаются. Считают психом. И, если уж на то пошло, есть, за что. Это потому, что я ничего не боюсь. Мама иногда шутит, что мне боялку во время родов отморозило — я появился на свет в машине «скорой помощи», зимой, в январские холода. В нашей деревне подъезды завалило, и машина застряла по пути в больницу. Фельдшера умудрились принять роды, но с горючкой в машине были проблемы. Экономили её, чтобы помощи дождаться. Температура в салоне выше плюс десяти не поднималась. Нас

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Учили людей эмпатии, пониманию друг друга… Так возникло то, что вы называете основными религиями. И поначалу нам казалось, что это полный успех! Продвижение паразита сильно замедлилось, на тысячи лет! Но все равно — он нашел, как вывернуть наш успех себе на пользу… впрочем, вы, наверно, это знаете, если проходили в школе историю своей планеты…

Мы с Колей переглянулись.

— Вот оно как, — я потер подбородок.

— Вот так, — Айя опустил голову.

— А я тут не дал этим тварям одного парня обратить, — сказал я.

— Что? — Айя вскинулся и навострил уши, — ты о чем? Это невозможно предотвратить, они берут тех, кто уже в душе готов впустить паразита… на этой стадии невозможно передумать!

— Они заставили одного парня убить вот его, — я кивнул на Колю, — но я его спас. А потом мы встретили этого парня, когда его вели на кладбище. И Коля выскочил. Он увидел, что тот жив, и… в общем, передумал.

Айя был так поражен, что приоткрыл рот. Я впервые смог разглядеть, что у него фиолетовый раздвоенный язык, крупные синие зубы и почти черные десны.

— Но… стоп… это… это же было совершенно невозможно! Что там случилось?

— Показалась какая-то тварь. Поубивала подручных своих. А потом в том районе случилось локальное побоище. А так понял, зараженные паразитом поубивали друг друга. Или, во всяком случае, постарались это сделать.

— Мне… мне надо подумать! — вдруг заявил Айя, вскакивая с места, — можете тут посидеть. Я сейчас!

И он со скоростью, неожиданной для такого крупного существа, вылетел из помещения куда-то за круглую дверь, расположенную напротив входа.

— Надо было хоть телефон взять… — пробормотал Коля, грустно вздохнув.

— Это зачем? — насторожился я.

— Хоть поиграть можно было бы.

— А-а-а… в этом смысле.

— Ну не звонить же? — Коля всплеснул руками.

Мы снова замолчали. Говорит не хотелось; наверняка мы под наблюдением, какой-нибудь инопланетный аналог камер все записывает. Впрочем, это не точно, но ощущение чужого взгляда присутствовало.

Наконец, появился Айя. Вид у него был взволнованный и растрепанный.

— Ребята, — выдохнул он, плюхаясь в свое кресло, — у нас еще есть шанс.

Я сдержано улыбнулся; Коля закатил глаза и скрестил руки на груди.

— Помнишь я показывал тебе запись? С обращением? — спросил Айя.

— Ага, — кивнул я, — наблюдатель, который ее сделал, погиб. Верно?

— Да, к огромному сожалению… мы думали, что это был прорыв, что сможем найти уязвимость. Именно на это намекали все обстоятельства! Ты помнишь — я рассказывал, как…

— Да, помню, перебил я. Давай, пожалуйста, к делу! Очень уж любопытно.

— Ну ладно, — Айя пожал плечами, — в общем, то, что сделали вы, считалось совершенно невозможным. Остановить обращение после того, как человек уже принял решение и доказал свои намерения на практике. Убийство — это необратимый процесс.