ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Профессия инженера Скамова – строитель. За двадцать лет заготовлено немало кирпичиков будущего общества – Союз Труда, артели, издательства, Красная гвардия, Советы по всей стране, но помимо них есть с... Председатель Д Н Замполит Глава 1 – Слово для отчетного доклада предоставляется Председателю президиума Верховного Совета Советского Союза, Генеральному секретарю Центрального комитета Коммунистической партии товарищу Скамову Михаилу Дмитриевичу. Сияние ламп. Громадные хрустальные люстры. Зал, похожий на Кремлевский Дворец Съездов, тысяч на пять мест, не чета Большому театру. Я собрал бумажки и шаркающей старческой походкой двинулся к трибуне, на груди в такт шагам закачались награды. Дойти бы, не упасть, в моем возрасте это не шутка… Съезд победителей встал как один человек и приветствовал меня оглушительными аплодисментами. Соратники за спиной хлопали в ладоши с не меньшим энтузиазмом – Муравский, Красин, Ульянов, Чернов, Кропоткин, Натансон, Савинков, Губанов, Сталин, Жаботинский… «Господи,» – мелькнуло в голове – «а его когда успели избрать?» Добрался, поправил микрофон, разложил текст, прокашлялся… черт, в горле сухо как при похмелье, хорошо хоть графин тут стоит. Налил полстакана, предательски звякнув несколько раз о край, выпил до дна. Собрание терпеливо ждало. – Тоа… кх-кхе… ини… – несмотря на воду, в глотке першило, и я подавился первыми словами. Из зала на меня смотрели тысячи глаз. Все первые ряды занимали известные мне люди – военные, ученые, инженеры, путейцы, кооператоры… – Тоа… – попытался я еще раз. – Жги, Митрич! – выкрикнул из партера Ваня Федоров. Горло сжало как обручем, язык еле ворочался. Похоже, я не смогу выдавить даже пресловутые «сиськи-масиськи»… Понемногу нарастали шепотки, сливаясь в гул. – Тоа… – я закашлялся, глаза налились слезами. Схватило сердце, тело повело влево, рука скрежетнула ногтями по бортику кафедры, а я завалился на пол, без

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ну, не вместе, но близко.

– Вы можете повлиять на то, что хотя бы пулеметы оттуда вывезли?

– Зачем? Там удобные склады…

– Лавр, ты видишь, что творится с войсками? – влез я. – Дисциплина падает, и если завтра в Казани часовой бросит окурок, не видать нам миллиона снарядов. И вообще, хранить вместе взрывчатку, нефть и оружие – на редкость дурацкая идея.

Еще какая дурацкая, я помню на военной кафедре нам даже специальный подрывной комплект показывали – продолговатые заряды взрывчатки и зажигательная мина-поплавок. Из зарядов собирается рамка, ставится на резервуар, поплавок кладется рядом, метрах в пяти. Как сработает взрыватель и заряд пробьет стенку – из прямоугольной дыры начинает хлестать нефть, поток подхватывает мину и через несколько минут она поджигает черное золото. И привет, по всему хранилищу растекается море огня, самое то, что снарядам нужно. И пусть до подрывных комплектов еще лет пятьдесят, но ведь немцы не дураки, вполне могут обойтись подручными средствами, ради такого дела даже агента не жалко потерять.

Выслушав все это, маленький генерал вытащил из нагрудного кармана записную книжку и черкнул в ней пару строк. А потом докончил рассказ про военную промышленность, с драматическими подробностями секвестра Путиловского завода год назад. Понятное дело, что думцы и Особое совещание слишком политизировали вопрос, но отстраненное руководство тоже красавцы – сдали дела, оставив на текущем счету завода всего сто тридцать пять рублей, а наличными в кассе вообще рубль с копейками. И это за пять дней до выплаты двух миллионов заработной платы и четырех миллионов расчета по поставкам. Частные закидоны, как обычно, оплатило государство, перечислив заводу десять миллионов рублей.

Рассказал Лавр и про организацию Ванкова, и про Земгор, посетовав, что слишком много тырят, и даже похвалил нас за контроль над ковровским заводом.

– Как думаешь, Лавр Максимович, долго еще война протянется?

– Полагаю, где-то год. У немцев сейчас тяжело, вряд ли они дольше выдержат.

А потом инициативу перехватил Савинков и два профессионала надолго выпали из мира. Болдырев помнил «дело Бадрова» и другие случаи, когда наша информация сильно ему помогала и вот, наконец, дорвался до общения с самим Борисом. А я подкинул им идейку рельсовой войны – фронт будет неизбежно деградировать, слишком уж сильное потрясение вызвало падение монархии. Вон, казаки уже зашевелились, упирая на то, что у них с царем была «личная уния», а теперь они совсем вольные люди.

Так что надо думать, как немцев не пустить дальше, иначе не расхлебаем. Охранять все дороги невозможно, а перебить рельс большой заряд не нужен. Опять же, угольные мины в паровозные топки. И клинья на рельсы. И группы в лесах, и налеты по ночам на штабы и тыловиков.