ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Профессия инженера Скамова – строитель. За двадцать лет заготовлено немало кирпичиков будущего общества – Союз Труда, артели, издательства, Красная гвардия, Советы по всей стране, но помимо них есть с... Председатель Д Н Замполит Глава 1 – Слово для отчетного доклада предоставляется Председателю президиума Верховного Совета Советского Союза, Генеральному секретарю Центрального комитета Коммунистической партии товарищу Скамову Михаилу Дмитриевичу. Сияние ламп. Громадные хрустальные люстры. Зал, похожий на Кремлевский Дворец Съездов, тысяч на пять мест, не чета Большому театру. Я собрал бумажки и шаркающей старческой походкой двинулся к трибуне, на груди в такт шагам закачались награды. Дойти бы, не упасть, в моем возрасте это не шутка… Съезд победителей встал как один человек и приветствовал меня оглушительными аплодисментами. Соратники за спиной хлопали в ладоши с не меньшим энтузиазмом – Муравский, Красин, Ульянов, Чернов, Кропоткин, Натансон, Савинков, Губанов, Сталин, Жаботинский… «Господи,» – мелькнуло в голове – «а его когда успели избрать?» Добрался, поправил микрофон, разложил текст, прокашлялся… черт, в горле сухо как при похмелье, хорошо хоть графин тут стоит. Налил полстакана, предательски звякнув несколько раз о край, выпил до дна. Собрание терпеливо ждало. – Тоа… кх-кхе… ини… – несмотря на воду, в глотке першило, и я подавился первыми словами. Из зала на меня смотрели тысячи глаз. Все первые ряды занимали известные мне люди – военные, ученые, инженеры, путейцы, кооператоры… – Тоа… – попытался я еще раз. – Жги, Митрич! – выкрикнул из партера Ваня Федоров. Горло сжало как обручем, язык еле ворочался. Похоже, я не смогу выдавить даже пресловутые «сиськи-масиськи»… Понемногу нарастали шепотки, сливаясь в гул. – Тоа… – я закашлялся, глаза налились слезами. Схватило сердце, тело повело влево, рука скрежетнула ногтями по бортику кафедры, а я завалился на пол, без

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Видимо, в свалке зацепили, лейб-медик его выдернул, да пока отбились, пока пожар тушили, стало поздно.

Мать, мать, мать! Хотел без расстрела в Екатеринбурге обойтись – так пожалуйста, никакого Ипатьевского дома не будет, все как заказывали. Зато будет Александровский дворец. Ммма-а-ать…

Я расстегнул сумку, вытащил взятую в дорогу плоскую фляжку – чуял, что пригодится. Глоток спирта провалился в живот, как вода, фляжка пошла по рукам.

– Свидетели есть? – продышавшись, задал вопрос.

– Ищем, – буркнул молчавший доселе Вася Шешминцев.

– Найти. Любой ценой. Установить зачинщиков, арестовать и судить.

– Так судьи же разбежались…

– Революционным судом. Вы Совет или кто?

Муравский с Носарем переглянулись.

– Черт, как все нехорошо вышло! – с тоской проговорил Красин. – Ладно, давайте думать, что мы из этой ситуации извлечь можем. Сколько у вас рабочей милиции?

– В списках пока девяносто восемь тысяч человек, но оружия мало, едва-едва каждый четвертый.

– Запасных в городе сколько?

– Почти полмиллиона, – подал голос Вася.

– Точнее!

– Четыреста двадцать – четыреста тридцать тысяч.

– Под это дело можно у Думы винтовки вытребовать, – заметил черкавший в блокноте Красин.

– Именно. Мотивировать созданием противовеса запасным.

– В казармы все равно идти надо, говорить с солдатами, – заметил Губанов, – там и артельных, и рабочих много.

– Правильно, формировать из них какие-нибудь «революционные роты», и аккуратно устанавливать контроль над оружием, – Леонид говорил и продолжал писать. – Затребовать офицеров для подготовки отрядов Красной Гвардии. В частях продвигать командиров, которых солдаты уважают, но понемногу закручивать гайки. Надеюсь, никто не догадался издать какой-нибудь приказ о введении демократии в гарнизоне?

– Нет, мы как договорено, – замотал головой Носарь. – Был там один присяжный поверенный, Соколов, что-то говорил насчет отмены чинов и званий, так мы на него на улице выпивших солдат натравили, еле отбился и с тех пор большой сторонник укрепления дисциплины.

– Нам бы с Корниловым договориться, как в Москве, – ввернул Муравский.

– Есть у меня знакомый в отделе генерал-квартирмейстера, попробую через него.

– В Огенкваре? – поднял голову Савинков. – Однако, уровень.

– Ну так Болдырев же, поедем вместе, познакомлю.

Столица производила удручающее впечатление. Заколоченные досками витрины, неубранные улицы, местами пьяные компании и поверх всего бардака – красные флаги, лозунги и банты. Офицерство после событий в Царском селе раскололось на три группы, самая большая встала в демонстративную оппозицию к новой власти, вернее, игнорило ее и выполняло только приказы военного командования.