ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятеро незнакомцев спешат на последний поезд метро. Один торопится покинуть страну. Второй бежит от полиции. Третий пытается оттолкнуться от дна. Четвертая убегает от прошлого. А пятая – от самой с... Метро Иван Прохоров Пролог Июнь 1991 года. За 30 лет до… Подперев щеки кулачками, Саша наблюдал за крохотной птичкой, прыгавшей по толстой ветке за окном. Повадками птичка напоминала воробья, но сияла на солнце как настоящий попугай, переливаясь диковинным пепельно-ржавым оперением. Раздув красную грудку, она затрясла огненным хвостом, превратив его в крохотное пламя. – Го-ри-хвост-ка, – тихо проговорил Саша, не догадываясь даже, что точно угадал ее название. Птица будто услышала его, посмотрела на него боком, по-птичьи и, задрав белолобую головку, выдала в вечерний зной знакомый тревожный перелив. Так вот кто будил его по утрам. Чувствуя обнаженными коленями холод батареи, Саша сидел на тумбочке, придвинутой к подоконнику, словно затаившийся охотник, но предметом его интереса была отнюдь не птица. Он ждал, когда затихнут шаги в коридоре. На его беду шаги затихли прямо за его спиной. – Ты что! – Прозвенел возмущенный голосок. Мальчик мгновенно обернулся. За кроватями, в дверном проеме стояла девочка. На пухлых щеках горел матерый загар, в округлившихся карих глазах сияло заходящее солнце. – Тебе нельзя его надевать! – Почему? – Саша проследил за ее возмущенным взглядом и тронул перебинтованными пальцами тесемку под подбородком. – Это только для тех, у кого день рождения! По правде говоря, ему самому это не нравилось. Полчаса назад Ирина Петровна вручила ему дурацкий колпак из цветной бумаги, велела надеть и идти на спортплощадку. Сегодняшняя суббота оказалась богатой на дни рождения. Во всем лагере сразу у троих, включая Сашу. Ему достался самый потрёпанный колпак, обклеенный выцветшей розовой бумагой и усеянный почерневшими от времени серебряными блестками. – У меня сег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В принципе жить можно.

Конечно, когда только начинался этот воскресный день и Виктор отправлялся на халтуру в Люберцы, он рассчитывал его закончить в более приятном настроении. Провозившись восемь часов в офисе строительной конторы с солидным названием «Роден-Хаус», Виктор думал получить за отладку принтеров пять тысяч, но менеджер, откупорив бутылку «Арсенального крепкого» сказал, что сегодня выходной и деньги могут перечислить только завтра, в чем Виктор тотчас начал сомневаться.

Матерясь про себя, он уже понимал, что если снова не найдет халтуру, то придется просить у матери, а значит опять слушать нытье и ощущать себя дерьмом.

За окном проносились заснеженные еловые лапы, убеленные крыши гаражей, пролеты мостов, белесые откосы, и тучи снежинок, закрученные в виде фигур великанов, парящих под редкими фонарями. Снегопад, неожиданно налетевший на слякотный ноябрь, преобразил очередное унылое воскресенье, к вечеру улицы засеребрились морозной свежестью, и, несмотря на замерзшие ноги и сорок минут ожидания на платформе Люберцы-1, настроение Виктора заметно улучшилось. Как у моряка, ощутившего соленый вкус ветра после затяжного штиля.

А настроение без того было совсем паскудным. Виктор уже месяц не появлялся в физтехе из-за «всеобщей шизы», как называл ее Димон. С миром явно что-то стряслось три недели назад. Не то, чтобы он был каким-то радужным и раньше, но теперь Виктор все чаще становился свидетелем драк, жестокости и какого-то необъяснимого безумия. Если это не апокалипсис, то что-то очень на него похожее.

Теперь, когда электричка останавливалась на станции «Перово», Виктор ощутил, что пропавшее было тревожное чувство, снова вернулось. Поначалу, он никак не связывал это с рабочими за окном.

Двое рабочих в оранжевых робах, судя по жестикуляции о чем-то спорили. Один стоял, уложив руки на черенок воткнутой в бруствер лопаты, возвышаясь над сидевшим на краю траншеи коллегой. Сидевший поднимал руки к лицу, будто демонстрировал напарнику размер округлого предмета, и, судя по энергии, с которой он ими тряс, его что-то чертовски возмущало.

Виктор перевел взгляд на девушку. Та снова смотрела прямо на него. На этот раз удар волны заглушило ощутимое чувство тревоги. Дело было не только в рабочих. Худой мужчина, сидевший рядом с девушкой, занимался тем, что долбил тупым концом ручки себя по колену. Виктору на секунду показалось, что девушка ищет какой-то поддержки у него. Нет, конечно, ничего особенного в том, чтобы стучать по колену, если ты отбиваешь в такт какой-то мелодии, но дело в том, что этот Стукач делал это так яростно и монотонно, что если бы он перевернул ручку и продолжил долбить с той же силой, то на колене остались бы кровавые следы.