ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В предлагаемом читателю сборнике былин представлены почти все основные сюжеты русского народного эпоса. Былины Русский народный эпос Русский народный эпос В сокровищнице устного героического эпоса народы пронесли через века поэтически обработанные, отшлифованные многими поколениями певцов алмазы своей исторической памяти. Великий русский народ создал былины - замечательные творения национального гения, более тысячи лет передававшиеся изустно народными сказителями, от которых ученые успели записать несколько десятков произведений русского эпоса. Былинный эпос посвящен главным образом временам Киевской Руси - мощной европейской державы раннего средневековья, создавшей чрезвычайно высокую самобытную культуру. В отдаленную от нас многими веками эпоху Древнерусского государства предки великороссов, украинцев и белорусов, будучи еще единым народом, осваивали огромные территории Восточной Европы, пахали землю, строили города и успешно обороняли свою Родину от грабительских набегов степных кочевников. Три столетия героических деяний наших далеких предков составили «эпическое время» былин, о котором повествует большинство дошедших до нас произведений русского народного эпоса. В эту эпоху жили исторические прототипы главных былинных героев; именно тогда были совершены подвиги, воспевавшиеся на протяжении ряда столетий. Позже в былинный эпос влились повествования о героической борьбе против Татаро-монгольского ига и о некоторых других событиях последующего времени. Былины донесли до нас народную оценку исторических событий. Былинный эпос демонстрирует слияние в народном сознании идеи защиты Родины с темой мирного труда. В центре былин образы богатырей - защитников Русской земли, совершающих не только воинские, но и трудовые подвиги. Главные богатыри наделены лучшими чертами русского национального характера. Герои были противостоят захватчикам и насильникам - врагам Русской земли

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А уж ты ой еси, мой да млад ясен сокол!

Уж ты ой еси, мой да млад бел кречет!

Полетите-ко теперь во темны леса,

А теперь мне-ка не до вас стало».

А как не две горы вместе сотолкалося,

Не две тучи вместе сокаталося, -

А как съезжаются стары казак с Подсокольником.

А они билися палочками буёвыми:

А рукояточки у палочек отвернулися;

Они тем боем друг дружку не ранили.

А они съезжаются, ребятушки, во второй након,

Они секлися сабельками вострыми:

И у них востры ти сабельки исщербалися;

А они тем боем друг дружку не ранили.

А съезжаются ребятушки по третий раз,

А кололися копьями-де вострыми

(Долгомерные ратовища по семь сажбн):

По насадочкам копьица свернулися;

Они тем боем друг дружку не ранили.

А соскочили ребятушки со добрых коней,

А схватилися плотным боем, рукопашною.

А кабы борются удалы да добрые молодцы;

А Подсокольничек кричит, да мать-земля дрожит;

А старый казак скричит, да лесы ломятся.

А как по счастьицу было да Подсокольника,

По злочастьицу было Ильи Муромца:

А как-де правая рука да приокомбала,

А как-де левая йога его приокользела,

А как падал стары казак на сыру землю.

Еще сплыл-то Подсокольничек на белы груди;

Он не спрашивал ни роду и ни племени,

Он не спрашивал отечество-молодечество;

Он расстегивал латы его кольчужные,

Он вымал из нагалшца чинжалый нож;

Он хочет пороть его белы груди,

Он и хочет смотреть дак ретиво сердцо.

И еще тут-то стары казак возмолится:

«Уж ты, спае, спае многомилостив,

Пресвята ты мати божия, богородица.

Как стоял я за веру христианскую,

И стоял я за церкви за божии,

И стоял я за честные монастыри».

У стары казака силы вдвое прибыло.

Он смахнул Подсокольника со белых грудей,

А он сплыл Подсокольнику на белы груди,

А он расстегивал даты его кольчужные,

Он вымал из нагалища чинжалыи нож;

Он и хочет пороть его белы груди.

Он и хочет смотреть и ретиво сердцо.

А еще сам старой что-то по и раздумался:

«А не спросил я ни роду и ни племени.

Не спросил я отечество-молодечество».

А говорыт-то старый казак таковы слова:

«А уж ты ой еси, удалый добрый молодец!

Еще коего города, ты коей земли?

И еще коего ты отца-матери?

И еще как, молодец, тебя именем зовут?»

И отвечает удаленький добрый молодец:

«А когда я у тебя был на белых грудях;-

А я не спрашивал ни роду и ни племени,

Я не спрашивал отечество-молодечество;

Уж я прямо порол бы я - белы груди,

И смотрел бы я да ретиво сердце».

А спросил же стары да по второй на кон.