ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Раз в тысячу лет Великий Дракон является смертному, чтобы исполнить его самое заветное желание. Раз в тысячу лет мир ждет перемены – к добру или к худу, решать тому, у кого в руках Свиток тысячи мо... Лисья тень Джули Кагава Julie Kagawa SHADOW OF THE FOX Copyright © 2018 by Julie Kagawa Cover art: Jenue (mask); Shutterstock (background) Cover design: Mary Luna © Александра Самарина, перевод на русский язык, 2021 © Издание на русском языке, оформление. Popcorn Books, 2021 Дизайн обложки: Екатерина Климова Все права защищены. Любое воспроизведение, полное или частичное, в том числе на интернет-ресурсах, а также запись в электронной форме для частного или публичного использования возможны только с разрешения правообладателя. * * * Несколько минут спустя Суюки уже шла по веранде с подносом, уставленным чайной посудой, и изо всех сил пыталась вспомнить дорогу. Императорский Дворец Солнца походил на маленький городок, посреди которого высилось главное здание, где жил император с семьей. Между сторожевой башней и внутренней стеной размещался лабиринт укреплений, предназначенный для защиты императора и для того, чтобы сбить с толку неприятеля. Придворные, знать и самураи расхаживали по дорожкам в ярких шелковых одеждах – белых, с изображением нежных лепестков сакуры, и ярко-красных, с золотыми хризантемами. Но никто из них не удостаивал Суюки взглядом. Только самым влиятельным семьям позволялось селиться подле императора: чем ближе ты жил к главному дворцу, тем выше было твое положение. Суюки блуждала в поисках нужной двери, а внутри нарастала тревога. Дома вокруг были совершенно одинаковые: с серыми кровлями, стенами из бамбука и бумаги – и соединялись деревянными верандами, построенными для того, чтобы уберечь наряды придворных от грязи и росы. Над улицами горделиво возвышались диковинные башенки, укрытые синей черепицей; в аккуратно подстриженных кронах заливались десятки

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чайник на подносе возмущенно звякнул, чашки задрожали, а мелодия оборвалась, когда самурай, к огромному изумлению Суюки, повернулся и подставил руку под поднос, чтобы тот не опрокинулся на веранду.

– Осторожнее, – сказал незнакомец голосом тонким и чистым. – Лучше ничего не ронять, а то такой шум поднимется. Вы как, в порядке?

Суюки уставилась на него. Перед ней стоял, пожалуй, самый симпатичный парень из всех, что она видела в жизни. «Нет, не симпатичный даже, – подумалось ей. –

Красивый

». Под небесно-голубыми одеждами угадывались широкие плечи, но черты у юноши были изящные и тонкие: он походил на иву, распустившуюся по весне. Белые, как снег на горных вершинах, волосы не были убраны в самурайский пучок, но свободно ниспадали на спину. И что самое поразительное – он ей улыбался, причем не холодной, самодовольной ухмылкой большинства аристократов, а искренне, радостно и тепло щурясь.

– Прошу прощения! – воскликнул он, выпуская поднос и отступая назад. Вид у него был совершенно спокойный, ни капли не раздраженный. – Виноват, встал посреди дороги и не подумал о том, что кто-то может выскочить из-за угла! Надеюсь, я не сильно вас напугал, госпожа…

Суюки дважды открывала рот, но дар речи вернулся не сразу.

– Простите, господин, – произнесла она едва слышным шепотом. Аристократы не разговаривают так с прислугой, даже ей это было хорошо известно. – Меня зовут Суюки, и я всего лишь служанка. Не стоит волноваться из-за таких, как я.

Аристократ фыркнул.

– Еще как стоит, Суюки-сан, – сказал он. – Когда я играю, то часто забываю, где нахожусь. – Он поднял флейту, и сердце Суюки забилось чаще. – Что ж, давайте больше не будем думать о случившемся. Можете спокойно возвращаться к своей работе.

Он шагнул в сторону, пропуская Суюки, но та не шелохнулась – все не могла отвести глаз от инструмента в его изящной ладони. Флейта, прямая, словно стрела, с ярким золотистым наконечником, была сделана из темного полированного дерева. Суюки понимала, что заговаривать с представителем знати опасно – он может приказать высечь нахальную служанку, бросить в тюрьму или даже казнить, но слова вырвались против ее воли.

– Вы великолепно играете, мой господин, – прошептала она. – Простите. Знаю, я не вправе говорить такие вещи, но мой отец бы вами гордился.

Незнакомец склонил голову набок, по его прекрасному лицу пробежала тень изумления.

– Ваш отец? – спросил он, и тут его осенило: – Так вы дочь Муры Акихито?

–

Hai

[1]

.

Он улыбнулся и коротко ей поклонился.

– Прекрасную мелодию можно сыграть лишь на прекрасном инструменте, – сказал он. – Когда увидитесь с отцом, передайте ему, что для меня большая честь быть хозяином такой дивной флейты.

У Суюки запершило в горле, к глазам подступили горячие слезы.