Я сжал правую руку в кулак, отвел назад и ударил о́ни в ухмыляющуюся челюсть.
Ноги у него подкосились, он отлетел и рухнул на булыжник с громким гулом, от которого сотряслась земля. Я засмеялся, чувствуя, как крепнут мышцы, как ко мне возвращается былая сила. Пока только частично, но очень скоро она вернется ко мне вся.
– Ты что, забыл, с кем говоришь, Ябурама? – требовательно спросил я, когда о́ни с трудом поднялся и удивленно посмотрел на меня. Я раскрыл ладонь, и Камигороши взмыл над камнями и прилетел прямо мне в руку. – Забыл, что именно я командовал Четырьмя Генералами? Что самые сильные демоны Дзигоку боялись меня не даром?
– Будь ты проклят, – злобно прорычал Ябурама, поднимаясь на ноги. Кровь струилась у него по подбородку, стекая с губ, и он вытер ее тыльной стороной ладони. – Это время давно прошло, Хакаимоно. Тебя слишком долго не было. Скоро начнется война, и новый Владыка Демонов утопит страну в катастрофах и хаосе. – Он вскинул в воздух руку с тэцубо и обнажил окровавленные клыки. – Как жаль, что ты этого не увидишь!
Громко зарычав, он кинулся на меня, яростно размахивая дубиной. Я отпрянул от первого удара, увернулся от второго, а когда дубина полетела прямо мне в голову, я собрался, вскинул свободную руку и схватил ее.
Ябурама удивленно выпучил глаза. Он тщетно напряг все силы, чтобы обрушить дубину мне на голову, но ни я, ни тэцубо не шевелились. Я улыбнулся ему, стоя в тени гигантского оружия, и вцепился когтями в дерево.
– Я Хакаимоно Разрушитель, – прорычал я, глядя на него. – Сильнейший из демонов Дзигоку. И скоро вся страна вспомнит почему!
Я отбросил дубину в сторону и подскочил в воздух, а Ябурама отпрянул, заметно пошатываясь. Когда он наконец восстановил равновесие и вновь замахнулся дубиной, злобно рыча, я обрушил на него удар Камигороши. Лезвие вонзилось ему в предплечье, прорезало плоть, мышцы и кость и вышло с другой стороны. Тэцубо и часть руки Ябурамы упали на камни с глухим стуком, и рык Ябурамы превратился в болезненный стон.
Приземлившись на землю, я развернулся и бросился к пошатывающемуся о́ни. Обезумев от боли и ярости, размахивая обрубком руки, кровоточащим так обильно, что на земле уже собрались дымящиеся темные лужи, Ябурама взвыл и замахнулся на меня здоровой рукой. Я пригнулся, перекатился и ударил мечом по ноге о́ни. Тот пошатнулся, накренился, как дуб в сильную грозу, и повалился на землю, а отрезанная по колено нижняя часть ноги так и осталась стоять, где была. Он рухнул на спину и застыл, шумно дыша. Кровь ручьями текла из обрубков, заливая камни.
Улыбаясь, я подошел к искалеченному и задыхающемуся о́ни, прыгнул ему на грудь и приставил к уродливой морде меч.
– Весело было, – спокойно сказал я.






