ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Введите сюда краткую аннотацию... Алхимик 2 Алекс Каменев Каменев Алекс Дар Алхимика 2 Эрик дэс’Сарион - 2 И при всём при этом крайне немногословный. За всю дорогу едва сказал пару слов. Что на мой взгляд, являлось крайне полезным свойством. Не люблю болтунов. Дверь в трактир подалась под нажимом, тихонько скрипнула, впуская внутрь. Я шагнул через порог. Так что тут у нас? Выглядит вроде прилично. Особой грязи нет. Столы выскоблены, лавки крепкие, в зале светло и просторно. За стойкой дородный мужик в коричневом фартуке неторопливо протирал пинтовые кружки. - День добрый, - я обозначил кивок. - И вам, - гулко откликнулся бармен местного разлива. Скорее всего являющийся также и хозяином заведения. Я подошел ближе. И опять, сначала в глазах недоумение (сможет ли заплатить гость при таких шмотках?) быстро сменяющееся боязливым уважением. Висящий на шее золотой медальон выделялся на фоне обычной рогожки. Простой люд к магам относился настороженно, побаивался, предпочитая держаться на расстоянии. - Не подскажете, где здесь можно найти портного? - осведомился я, облокачиваясь на край стойки и бросая задумчивый взгляд на кружку в руках мужика. Тот понял безмолвный намек. Последовал неспешный разворот в сторону небольшого бочонка, поворот краника и глиняная емкость начала оперативно наполнятся душистым элем. - Портной только на холме, а лавка с готовым платьем здесь и за углом есть, - ответил трактирщик, выставляя передо мной кружку. Ее украшала внушительная шапка пены. - Как выйдете из ворот, сразу направо и выше по улице. Зеленая вывеска. Красота. Я с удовольствием отхлебнул. Хм-м, а надо сказать неплохо. Даже очень. - Спасибо, - на стойку легла мелкая монетка. Я ненадолго задумался. Может и впрямь, ну его, шить на заказ? Долго и хлопотно. А у меня и так времени нет. Выбрать что-нибудь поприличнее, попросит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но оказалось, что идиотская традиция кроме всего прочего подразумевала ночевку у пресловутого рифа. С посиделками, застольем и всем чем полагается, дабы употребить собранных моллюсков.

А иначе, плаванье будет неудачным.

Чертовы моряки с их чертовыми суевериями...

Пришлось соглашаться, скрипя зубами, костеря всех и вся, кроя (мысленно) трехэтажным матом идиотов, кому делать больше нечего, как верить во всякую чертовщину.

Вечером на палубе собрались все. Экипаж и пассажиры устроили совместную трапезу, главным блюдом на пирушке, как уже понятно, выступили бордово-красные моллюскообразные.

Ели их двумя способами. Первый, мне он кстати, понравился больше всего, был очень простой. Берешь нож, открываешь раковину моллюска, сверху щедро поливаешь уксусом и жрешь прямо сырым.

Невероятно вкусно! Сам не ожидал, что мне понравится жевать эту белесую слизь, выковыривая ее из плотных створок.

По вкусу - божественно. Душа Эри находилась в экстазе. Для уличного пацана угощение казалось верхом гастрономических изысков. И в этот раз я полностью разделял его мнение.

Второй способ выглядел более традиционным. Повар (да-да, знаю, на кораблях его называют коком, а еще они не плавают, а ходят по морям, но чего вы хотите от «сухопутной крысы») отварил моллюски, сделал какой-то хитрый соус на белом вине и подал все это под крайне немногочисленной зеленью.

Не знаю, кому как, а мне понравилось меньше. Может из-за того, что уже неплохо наелся, может из-за вина. Хотя в целом тоже довольно неплохо. Поужинать получилось весьма недурственно. Да к тому же чувствовал себя уже хорошо, что позволяло нормально наслаждаться пищей.

Разошлись ближе к полуночи. Засыпал сытым и довольным, без спазмов в желудке, без тошноты и без ощущения постоянного головокружения.

Казалось, все пришло в норму. Половина пути позади и будущее уже не выглядело мрачным и безнадежным, как совсем недавно.

Но, как это обычно и бывает, все пошло наперекосяк.

Я проснулся ночью от жуткой болтанки, корабль качало так, что меня швыряло по каюте из стороны в сторону, на манер брошенного мячика.

Качка? Ха. Да это какой-то дурдом. Ощущение, словно Незабудку взял в руки великан и принялся трясти, желая вытряхнуть наружу всех находящихся внутри.

Дальше становилось только хуже. Шум, плеск волн, противный скрип дерева. И под конец громкий треск, отдающийся в ушах сигнальным набатом.

Корпус пробило, - промелькнула паническая мысль, перед тем, как я истратив остатки везения, наконец ударился головой о выступающий угол приколоченного к полу столика.

Дальше темнота и раздражено-прощальное: приплыли, блин, чтоб капитану эти устрицы на том свете икались.