Я уже не была уверена, хочу ли я знать, что именно Дей собирался мне тогда показать, и что могло убедить гаутрайнскую полицию в нашей связи. Но Ратсел включил хрон, проделал несколько движений пальцами, и над нашими головами загорелось моё изображение девятилетней давности. На этом снимке я довольно улыбалась, стояла рядом с сестрой у столовой в «Тайне» и поправляла прядь волос, норовившую упасть на лицо.
Я не в первый раз видела себя на фотографиях — родители сразу после моего рождения получили соответствующее разрешение, но этот снимок был каким-то особенным. Здесь я не позировала по просьбе мамы, не натягивала улыбку, не затрагивающую глаз, не пыталась встать в красивую позу, не зная, куда деть руки. На этом снимке я была какой-то… живой. Красивой.
— И ты всегда носил эту фотографию с собой в бумажнике?
Деймин кивнул, пытаясь найти ответ на какой-то не озвученный вопрос в моих глазах. А я переводила взгляд с его лица на фото.
— Их было много. Я снимал не только Джейми каждый день, — признался Ратсел, — но оставил только эту. Ты на ней просто невероятная.
Деймин взглянул на фотографию ещё раз и свернул её, отключая хрон.
— После Гаутрайна я решил, что надо перенести снимок в хрон. Пусть это немного опаснее, чем носить в бумажнике, но зато всегда со мной. Даже во сне, — Дей хитро прищурился. — Да и если бы у меня не оказалось с собой бумажника, я бы не смог показать фото в полиции, и пришлось бы доказывать наше близкое знакомство путём перечисления родинок на твоём теле…
Я закатила глаза, а Дей рассмеялся.
Нет, этот тип просто невыносим! Вот как можно вызывать желание прижаться к нему, обнимать и целовать, смеясь и благодаря за то, что он такой невероятный, и в ту же минуту вызвать острую, разъедающую потребность надавать по его довольной морде!
— Я всегда знала, что ты — пафосный индюк с завышенным самомнением.
Ратсел смеяться перестал и удивлённо уставился на меня.
— С завышенным самомнением?
— То есть с пафосным индюком ты согласен? — уточнила и с вызовом посмотрела ему прямо в чёрные, озорно поблескивающие глаза.
Вновь воцарилось молчание. Тишина была неестественной — даже листья окружающих озеро кустов перестали шуметь на ветру, жучки замерли, перестав передвигаться по воде и издавать булькающие звуки. _к_н_и_г_о_ч_е_й._н_е_т_ На этот раз тишина была не умиротворённая, а напряжённая до предела. Кажется, никто из нас не моргал. И в этой тишине звук вызова моего алла показался раскатом грома.
Я дёрнулась и стала судорожно шарить по карманам в поисках источника шума.
— Да, Сём, — ответила сестре, примирительно улыбнувшись Деймину.
— Прости, что отвлекаю, — возбуждённо затараторила она довольным голосом. — Просто мы тут подумали, может нам уехать? У вас там так искрит, что мы опасаемся возгорания.






