— Но предложили обменять жизнь на должность палача. Получаю задание, реализую его и жду очередного. Три года.
— И как тебе твоя жизнь? — вдруг спросила она таким тоном, будто знала ответ.
— Лучше бы казнили.
Она впервые посмотрела на меня как-то по-другому. Но будто испугалась этого и отвела взгляд:
— А как же твоя семья?
А вот и причина, кажется, вылезла. Семья.
— А твоя?
Вопрос был ошибкой — поспешил. Зои обняла себя руками, будто опомнилась, с кем говорит. Ну и ладно — успеем. Мы с тобой теперь все успеем — я разверну тебя слой за слоем. Сложная девочка, но другую я и не заслужил.
Стол мешал, закрывая от меня половину ее, но я пустился в разглядывание того, что есть. Не такая, как Ками. Совсем. Она у меня не была подбитой, из хорошей семьи со счастливым детством. В охрану ко мне пришла вся в романтических стремлениях делать мир лучше. Зои по поводу мира давно не питает иллюзий.
— Не смотри так на меня, — вывел ее голос из воспоминаний. Сжалась вся в комок, подогнув под себя ноги. Представляю, как ее сейчас размазывает внутри. Не привыкла сдаваться и подчиняться, а придется.
— Пойдем, — поднялся я.
— Куда? — округлила испуганно глаза.
— Раны твои проверю.
Я направился в коридор, не дожидаясь ее. Уже приготовил все на кровати, когда она показалась на пороге:
— Можно я сама?
— Нет, — отрезал.
— Не трогай меня, — ощерился ее голос.
— Я буду тебя трогать, — выпрямился, с вызовом глядя ей в глаза.
Камилла бы уже скулила, эта только зубы стиснула, готовая перегрызть мне горло.
— Зои, ты не справишься со мной физически — не надо пробовать. Просто сэкономь время и силы. Тем более ты пропустила завтрак — сил нет. — Она растерянно моргнула. — Сюда иди.
Подчинилась. Нехотя, настороженно, но шла.
— Кофту снимай, — скомандовал хрипло. Я еще никогда никого так не хотел. И не гормоны и связь была виновата — мне нравилось то, что я видел. Ее не взять просто так голыми руками, будет кусаться и рвать до крови, а потом еще долго шипеть… Но когда-нибудь будет урчать в моих руках. И ради этого стоит потерпеть. — Ты из гетто?
Вскинула на меня испуганный взгляд, будто это было какой-то тайной. Но отвечать не собиралась — все они молчат об этом. Трущобы — позор человеческой расы. Они окружали город с восточной стороны, собирая всех выброшенных на окраину жизни. Оттуда периодически выплескивалось через край то восстаниями, то забастовками. Оттуда вполне могли выходить такие, как Зои, которые видят жизнь без розовых очков. А еще им с воздухом впитывается понимание, насколько эта жизнь может быть короткая.
Ее пальцы так и не двинулись вниз вместе с застежкой, и мое терпение лопнуло. Я одним легким движением обхватил ее за горло и прижал к себе, вторым — сорвал рывком пластырь с метки и склонился к шее, вдыхая запах.






