ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Его наняли меня убить.Никогда не думала, что смерть может придти в обличии Зверя — жуткого безжалостного монстра, от одного взгляда которого хочется сдаться. И я бы сдалась, только он не позволил.— По... Владимирова Анна. Одержимость зверя Его наняли меня убить. Никогда не думала, что смерть может придти в обличии Зверя — жуткого безжалостного монстра, от одного взгляда которого хочется сдаться. И я бы сдалась, только он не позволил. — Побегала? — уточнил холодно, приближаясь к двери, в которую я билась из последних сил. — Теперь сюда иди. — Сам иди, — огрызнулась я и оглянулась в поисках средства обороны. — Тебе не понравится, если пойду я. Голова будто сама повернулась в сторону мужчины. Он дышал все тяжелее, опираясь на стол рукой, и прижимал к плечу салфетку. Высокий, на руках при каждом движении бугрились мышцы… Я облизала сухие губы, пошевелившись. Под рубашкой сбоку все еще чувствовалась кобура маленького пистолета… Значит, он его не нашел, или ему было не до этого. Зачем он меня вообще взял? В заложники? — Тебе от меня не будет толка, отпусти меня, пожалуйста. Он какое-то время стоял, не шевелясь, прежде чем полуобернуться: — Тебя заказали, — выдавил хрипло. Мой рывок в сидячее положение он отметил громким грудным рычанием, от которого каждый волосок на теле встал дыбом. Уголки губ вдруг прорезались клыками, а рука, которую вскинул к плечу, оказалась больше похожей на лапу чудовища! Зверь! Что мы знали о зверях? Ничего обнадеживающего. Они быстрее, сильнее, почти не боятся огнестрельного оружия, если только не в висок и с нескольких сантиметров… Я рванулась к кобуре и через секунду наставила на него пушку: — Отпусти меня, — голос дрогнул. — Такие, как я, не отпускают, — сузил он глаза и выпрямился. — Особенно таких, которые не слушают советов. Правда хочешь сыграть со мной в смертельную игру? — Он шагнул ко мне. Черты лица мужчины будто перетекали в звериную м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С официальным грузом ответственности во всех смыслах. Больше не невидимка… А еще у меня тоже семья. И это, кажется, объединяло гораздо надежней.

— Ну и как? — подошел Аарон, разминая плечи.

— Хорошо. Не спится?

— Немного, — поморщился он, — как Зои?

— Хорошо…

Он помолчал немного, прежде чем продолжить:

— Теа не сразу приняла новости о ребенке.

— Зато теперь все хорошо, ты же все сделал для этого.

— Ты тоже сделаешь — это несложно, когда с ума по ней сходишь. — Да, и в чувствах к своим женщинам мы, кажется, тоже были похожи. — Я хотел попросить прощения… — замялся он. — Не было времени во всем этом…

— Не надо, — перебил его. — Я не был на твоем месте, ты не был на моем. Спасибо, что не бросил… снова.

— Сомневался, — усмехнулся он.

— Забыл, как это.

Я ведь и правда забыл. Но теперь все позади.

— Осталось только предложение сделать…

— О, старик… тут желаю удачи, — рассмеялся брат, вскидывая ладони вверх.

— Я думал, поделишься опытом, — деланно возмутился я.

— Нет-нет, тебе мой опыт не подойдет, — и он развернулся и направился в дом.

— Аарон! — смеялся я. — Ты меня бросаешь?

— Да! — донеслось уже от крыльца. — Спокойной ночи!

Ночь, правда, больше уже походила на утро — над деревьями тьма уже изрядно поредела, но день я намеревался встретить гораздо позже. У меня — отпуск. Осталось только плавно перевести его в медовый месяц… Да и потом… палачу же положены декретные выходные?

Эпилог

— Я тебя не до конца еще украла, — виновато закусила она губы, заглушая двигатель. — Хотела заехать сюда…

— Мне важно, что ты хочешь показать, — осторожно улыбнулся я.

Ее иллюзия, что главу отдела расследований вообще можно выкрасть, умиляла, и я всеми силами ее поддерживал. То, что Лоу ушел в отставку, я узнал, когда дозвониться до него стало невозможно. Куда умчался старик — никто не знал, и я не стал искать. Вероятно, «они» подумали лучше него, и поставили меня перед фактом, что теперь я — «серый кардинал». Но Зои я этого пока не говорил.

Инстинкт беречь ее теперь от всего превращал меня в параноика, но я боролся с приступами тихо и в одиночку, не подавая вида. А кто сказал, что будет легко? Хотел счастье — умей удержать, никак иначе. Судьба никогда не нянчилась со мной, чего уж теперь жаловаться?

Но когда я видел ее, все казалось мелочью. Она шагала впереди, а я не мог оторвать взгляд от того, как двигается, как ветер развевает ее волосы, и те полосуют хрупкую спину черными полосами. С пустырем окраины меньше всего хотелось ее делить, но я знал — ей нужно было со мной поделиться последним, что осталось в ее секретах — болью потери.

Здесь не было ворот — просто только что под ногами был гравий, и вот уже — редкие ошметки травы и щербатые плиты. Как она нашла дорогу к нужным — понятия не имел, но вскоре мы стояли у трех плит.