В какой-то момент вмешалось провидение и всё пошло наперекосяк.
Ну и ладно, — неожиданно успокоилась она. Всё к лучшему.
Прибежала горничная:
— Миледи, всё готово.
Бросив взгляд на часы, «виконтесса» одобрительно кивнула:
— Умница.
Всё шло согласно плану.
— А вы… — голос девушки сорвался, и она опустила голову.
Ольга в уголке её глаз заметила блеснувшие слезы. Что она могла ответить на очевидно стремительные сборы? Прислуга и так уже всё знает. Она всегда в курсе происходящего.
Спускаясь по лестнице, «виконтесса» вздрогнула от раздавшегося настойчивого звонка в дверь. Сердце заныло с тревожной обречённостью. Вернулся Стэнли? Или Мартин поступил вопреки её ожиданиям, возможно, раскрыв её коварный замысел?
Горничная, поставив сумку рядом с корзиной и шляпными коробками, бросилась открывать дверь.
Ещё не поздно остановить расторопную служанку и воспользоваться чёрным ходом для слуг. Но слова запрета застряли в горле. Если на вокзале ноги сами побежали с перрона прочь, то здесь словно намертво примёрзли к ступеням.
Ну что ж, — «виконтесса» стояла на нижней ступеньке нарядной лестницы и держалась за поручень. Кто бы ни был за дверью, она встретит его без тени страха и с гордо поднятой головой. Пока она не покинула стены этого особняка, она в нём хозяйка.
[1] Омнибус
, в переводе с латыни — «для всех». Считается, что история британских омнибусов началась 4 июля 1829 года, когда каретный мастер Джордж Шиллибир из Блумсберри, побывав во Франции, представил общественную карету, запряженную тройкой лошадей. Внутри неё помещалось двенадцать человек и места считались преимущественно женскими. Десять человек размещались на крыше и ещё по двое пассажиров по обе стороны от кучера. Итого двадцать шесть мест, что стало стандартом для двухэтажных омнибусов до самого конца их существования. Плата за проезд взималась при выходе.
[2] Ковровая сумка.
Похожую можно увидеть на картине «Назойливый господин», написанной в 1874 году немецким художником Бертольдом Вольцем (1829-1896)
— Ах, это вы, — надевала Ольга шляпку, поглядывая на шокированную Мариам за своей спиной через старинное венецианское зеркало, отражающее в полный рост две женские фигуры. Отметила, что женщина не поздоровалась.
Неподдельное удивление на лице леди Линтон сменилось острым любопытством.
— Вы уезжаете? — произнесла она хорошо поставленным голосом с нотками напускного разочарования.
— Как видите, — развернулась к ней Ольга, надевая перчатки. — Сожалею, но не могу уделить вам ни минуты.
— Не смею вас задерживать, — с елейной улыбкой ответила Мариам. — Я к лорду Малгри, — добавила она, медленно стягивая перчатки.
— Его нет, как и лорда Хардинга, — предупредила «виконтесса», открыто отказывая гостье в визите.






