Позади неё слышались возмущённые возгласы хозяйки поместья:
— Что вы себе позволяете, лорд Малгри! Это возмутительно!
Мартин быстрым взором окинул гостевой покой. Проигнорировав сидящего на стуле доктора, он зацепился взглядом за полулежащего на софе мужчину с белой повязкой на голове и каплями крови на расстёгнутом вороте белой рубашки и развязанном шейном платке. Его одутловатое лицо посерело, губы посинели, а веки и мешки под глазами набухли. Хоть сэр Барт Спарроу и выглядел скверно, граф не испытал к нему ни капли жалости.
Проступившее потемневшее кровавое пятно на повязке пострадавшего навело лорда на определённые мысли: не стоило большого труда связать изорванный договор о раздельном проживании, состояние баронета и бегство Шэйлы. А если учесть ещё и его клевету…
В то, что виконтесса могла поднять руку на мужчину вдвое превосходящего её по силе, не верилось, а вот незнакомка… Почему-то взбредшая в голову мысль показалась Мартину настолько приятной, что он не сдержался от довольной усмешки тут же её гася. Предстояло выяснить, что именно послужило поводом для рискованной выходки разъярённой женщины — если его догадка верна, — и успел ли Барт перед этим нанести ей оскорбление.
Как только баронет понял, кто вошёл в покой, он помрачнел. Выпяченная нижняя губа и глубокая складка между бровями указали на крайнюю степень его недовольства.
— Вы не оставите нас наедине? — глянул граф на выпрямившегося на стуле и поджавшего губы доктора Пэйтона. Не обошёл он вниманием и Венону, застывшую у двери.
Доктор захлопнул свой саквояж и с видом оскорблённой добродетели вышел.
Маркиза не шелохнулась, буравя спину графа неприязненным взором.
Мартин обернулся на неё и красноречиво вздёрнул бровь.
Женщина с вызовом подняла подбородок:
— Вы не смеете указывать мне, что делать и где находиться. Я хозяйка в этом доме. Прошу вас выйти из покоя, лорд Малгри.
— Я задам несколько вопросов вашему гостю и уйду, — миролюбиво ответил Мартин. — И хотелось бы задать их ему наедине, если вы позволите, леди Стакей.
Вместо ответа Венона прошла к столику, стоящему у софы, и отодвинула в сторону стоящую на нём чашку с водой и горку с фруктами. Демонстративно села на стул.
Барт самодовольно усмехнулся. Расправив замявшуюся полу расстёгнутого сюртука, он откинулся на спинку софы.
Граф даже не глянул в его сторону и с любезной улыбкой наклонился к женщине:
— Леди Стакей, я настаиваю на разговоре с сэром Бартом без свидетелей. То, что вы можете услышать или увидеть, может нанести вам вред во многих смыслах.
— Я не допущу в моём доме принуждения, лорд Малгри, — решительно заявила маркиза.
— Что ж, — чуть помедлил он, — очень хорошо, что вы завели речь о принуждении, леди Стакей.






