ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Как же оказывается я прекрасно жила, пока судьба не столкнула меня с Беркутовым Никитой.Этот невозможный тип сначала мне нахамил, затем предложил стать его любовницей на платной основе, а после, когда... Его хорошая девочка Наталья Соболевская Глава 1 — А-а-а, — от испуга резко вздохнула, замерла и держу воздух в себе. Я что, когда парковалась, капотом ограждение протаранила? Чуть привстала и пытаюсь через лобовое стекло разглядеть — да или всё-таки нет! Пожалуйста, пусть будет — нет. Вообще-то, вожу с восемнадцати лет, но крохотную малолитражку, а сейчас пересела на внедорожник — подарок отца ко дню рождения. К габаритам ещё не привыкла, вот и трясусь каждый раз за рулём. Выходить и любоваться на собственные старания в виде вмятины не хочется, от слова «совсем», но не проверить — тоже не выход. На деле выяснилось, что от капота и до ограждения примерно ещё сантиметров пятнадцать, то есть у кого-то сломанный глазомер и обострённое чувство страха поцарапать отцовский презент. Недобро посмотрела на солнце, что уже палило, как в последний раз. Чувствую, к обеду на улице можно будет свариться. Подойдя к задней двери, достала из салона пакет и тут же согнулась под тяжестью. Такое ощущение, что когда отвлеклась, «добрые люди» мне туда камней накидали. Сколько вообще весит бумага? Нажав на брелоке кнопку, поставила авто на сигналку, но не успела сделать и пары шагов, как позади послышались два характерных свистка и реплика: — Отличный вид сзади. — Что, простите? — с претензией в голосе и взгляде оборачиваюсь я и вижу мужчину лет тридцати, он стоит возле чёрного BMW и нахально мне улыбается. — Тачка, говорю, у тебя роскошная. Мне особенно бампер понравился, — из-за солнцезащитных очков глаз гада не вижу, но уверена, он сейчас на мои бёдра пялится, которые очень мило бампером обозвал. Не удостоив мужчину ответом, разворачиваюсь и гордо вышагиваю в направлении офиса. Чёрт побер

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пригвождённая к стене женщина с ошарашенными глазами уставилась на меня. Складывалось впечатление, что она от удивления даже не чувствует боли, а боль однозначно была. Белая блузка в том месте, куда вонзился торшер, в одну секунду от крови окрасилась в ярко-алый.

— Ты… ты что наделала? — посмотрев вниз, запричитала Светлана. — Ты же меня изуродовала.

Стенания женщины отозвались у меня в душе чувством вины, и только теперь я осознала, что вонзила в грудь живого человека стекло.

— Стой и не двигайся. Сейчас «Скорую» вызову, — найдя взглядом на полу телефон, что обронила, пообещала я, но вот как его взять — ума не приложу. Ведь чтобы поднять, мне придётся сойти с места, а это значит — двигать торшер и причинять лишнюю боль Светлане.

Дилемму самой решать не пришлось. Женщина с истошным криком отпихнула от себя торшер и пошла на меня.

— Убью, но сначала кожу с лица сдеру, закопаю живьём…. вместе с твоим Беркутовым!

Напрасно женщина начала не только мне, но и Никите угрожать, в один миг мои угрызения совести, как и сострадание к Светлане, улетучились, словно их никогда и не было.

— Нет, гадина, ты уже никому не навредишь, — пообещала я и ещё раз ударила Светлану торшером. — Получи. Это тебе за Дашу. За отца. За тех девочек, которых ты не пожалела. На…. И ещё….

Когда я остановилась, Светлана уже лежала на полу и хрипела.

— Перестань, пожалуйста, прекрати, — шептала она, но больше меня её страдания не трогали.

— О-о-о, вежливые слова вспомнила. Только вот поздно, — с отдышкой произнесла я, убрала от лица прядь волос, что из-за активности выбилась из хвоста. Схватила телефон и, не выпуская из рук своё, как оказалось, крайне эффективное оружие, шатаясь и запинаясь вышла из комнаты. Сейчас для меня самое безопасное — скорей выбежать из дома на улицу к людям, там вызову и полицию, и «Скорую», и Никиту дождусь.

Пробежав по коридору, свернула на лестницу, но через несколько ступеней резко затормозила.

Вот как так-то? Где я так согрешила, что Вселенная мне одну свинью за другой подкладывает? В дом вошёл Артём, но самое плохое, что он меня увидел. Вид, подозреваю, у меня ещё тот — волосы растрёпанные, глаза обезумевшие, всю трясёт, а в руках сломанный и окровавленный торшер.

Артём вопросительно уставился на меня, а я понятия не имею, что делать, но одно знаю точно, если запаникую — из дома не выберусь.

— Привет, а ты чего так долго? Твоя мама тебя уже потеряла. Она у себя, — свободной рукой махнула в направлении спальни Светланы. — Ты первым делом к ней поднимись, хорошо?

Медленно шаг за шагом спускаюсь, состояние предобморочное, но держусь и даже стараюсь выглядеть спокойно и безмятежно.

Парень внимательно разглядывает торшер и особо уделяет внимание расколотым остаткам плафонов.