ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаем вашему вниманию книгу «Анжелика и султан», в которой рассказывается о приключениях романтической героини XVII века Анжелики.Рассчитана на широкий круг читателей. Анна Голон, Серж Голон Анжелика и султан Часть 1 Рескатор Глава первая Когда от самого короля Анжелика узнала о том, что не граф де Пейрак был сожжен на Гревской площади [1] , а труп какого-то преступника, граф же по приказу короля был заключен в тюрьму, откуда бежал и, как свидетельствовали документы, отданные ей королем, утонул при бегстве, она потеряла покой. С большим трудом она разыскала бывшего лейтенанта королевских мушкетеров, ныне разжалованного в рядовые, который производил опознание утопленника и составил об этом документ. Маркиза, не называя себя, предложила тысячу ливров за правдивое изложение событий пятнадцатилетней давности, намекнув, что знает правду. Уловка сработала, и бывший лейтенант признался, что это был труп не графа де Цейрака, а совершенно незнакомого человека. — Я дал такие показания, — оправдывался он перед Анжеликой, пряча увесистый кошель с золотом, — потому что мне грозила Бастилия. Да и от неизвестных людей я в ночь перед опознанием утопленника получил такую же сумму с просьбой дать нужное заключение. Что поделаешь, король платит мало и нерегулярно, а у меня большая семья, да и поместье пришло в упадок. Анжелика знала, что он врет насчет семьи и поместья, так как выяснила о нем все в процессе поисков: он имел пагубную страсть к азартным карточным играм, давно уже промотал поместье, а однажды даже жалованье своих мушкетеров, за что и был понижен в звании. Но в том, что он сказал ей правду о лжесвидетельстве, и что утонул не ее мухе, а другой человек, она теперь не сомневалась. Помимо этого, знакомство с Савари и настойчивые просьбы и мольбы сделали свое дело. Савари клятвенно заверил ее, что до последнего времени поддерживал с графом связь и сообщал ему о судьбе марки

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он протянул руку, чтобы взять у Ботвиля один из двух пистолетов, которые были у того за поясом, но бывший граф решительно заявил:

— Нет, пойду я, если со мной что-то случится, ты скорее сможешь ее спасти!

— Но если там засада, то вы сразу же погибнете, — сказала Анжелика, взглянув на дворянина, который выглядел не намного лучше нее и, покачиваясь в седле от слабости, держался и за повод, и за гриву коня.

Из троих один Колен Потювель выглядел так, словно и не было этого тяжелого перехода через пустыню и горы. Чувствовалось, что он еще крепок и полон сил.

Граф де Ботвиль, увидев сострадание во взгляде изможденной, но по-прежнему прекрасной маркизы, собрал все силы, гордо выпрямился в седле и тщеславно сказал:

— Еще ни один де Ботвиль не умер в своей постели… Прощайте, мадам, или… до встречи в Версале!

Он протянул пистолет Колену Потювелю и, выехав из укрытия, направил коня по правой тропинке.

Его товарищ проводил всадника долгим взглядом, вздохнул и сказал:

— Да, Версаль… Наверное, красиво там. Я знаю во Франции только море, по которому плавал, да свой родной город-порт Сен-Вари Онконг, ворота Нормандии. Изумрудная Нормандия, зеленая, не то, что эта Богом проклятая Африка! Встретив вас, я впервые пожалел, что я простой матрос!

— Почему! — удивилась Анжеликами улыбнулась.

— Хочу вам сказать… Если нас поймают… Знаю, какие муки вас ждут. Я не отдам им вас в руки живой! Я смогу это сделать потому… — он запнулся, но решительно продолжил: — Потому что я люблю вас!

— Любите меня?! — изумленно выдохнула пораженная Анжелика.

— Без всякой надежды, — усмехнулся нормандец. — Если нас схватят — мы умрем… Если спасемся — я всего лишь матрос…

Анжелика тяжело вздохнула, и опустила голову — ей было жаль, что она, сама того не желая, заставила страдать этого отважного человека.

Долгую и тягостную паузу вдруг прервал отдаленный пистолетный выстрел. Колен Потювель вздрогнул, схватил поводья лошади Анжелики, пришпорил своего коня и направился к левой тропинке, петляющей между скал, — оглядываясь назад и опасаясь появления погони.

Прошло несколько часов изматывающей гонки. Лошади уже шатались от усталости. Бока животных были изранены острыми шпорами всадников, постоянно торопивших их, но они почти не реагировали на боль и плелись шагом. Неожиданно за скалами засверкала полоска голубой воды.

— Море! — воскликнул бывший матрос, радостно вдыхая полной грудью острый йодистый запах гниющих водорослей, далеко разносящийся от берега.

Лошади, учуяв влажный воздух, сами ускорили шаг, и вскоре перед глазами истомленных беглецов открылась бескрайняя поверхность моря. На самом горизонте виднелся парус одинокой фелюги.